Запрещенные письма [0,5][ЛП]

— Да. — Я посмотрела в окно. — Я знаю, что буду горевать всю оставшуюся жизнь.

— Конечно. Ты потеряла всю свою семью. — Тина переплела наши пальцы. — Ты хочешь поговорить об этом?

— Самое худшее — это чувство вины за то, что меня не было рядом, чтобы помочь. Может быть, я могла бы облегчить их страдания. Может, я бы приносила им воду или еду или читала бы им вслух. Я не говорю, что я могла бы вылечить свою семью, но все же я спрашиваю себя, почему я?

В течение следующих нескольких часов Тина слушала, как я рассказываю о своей семье и своем горе. Она задавала вопросы и на какое-то время я будто даже вернулась в счастливое прошлое. Было приятно поговорить об этом, но когда Тина во второй раз предположила, что, возможно, место для размышлений пойдет мне на пользу, я снова покачала головой.

— Нет. Я никому не позволю указывать мне, что думать или чувствовать. Моя книга не была безумной или извращенной. Это была история любви мужчины и женщины, которых учили не любить друг друга. Во всяком случае, это была прекрасная история принятия и терпимости.

— Я согласна. Мне понравилась каждая страница твоей книги. Мне так жаль, что Совет не смог понять, насколько она замечательна. Это потому, что они не понимают, как работает авторский разум.

Ее доброта и похвала заставили меня сжать ее руку и грустно улыбнуться.

— Расскажи мне о своей последней книге. Я хочу отвлечься.

Тина сделала все возможное, чтобы развлечь меня своим рассказом. Она публиковала детективные романы, но последний роман писала для себя — понимала, что Совет вряд ли разрешит ей опубликовать его после запрета.

Подъехав к дому, мы вышли и отпустили такси, прежде чем направиться к двери и открыть ее.

— О, дом выглядит мило. Все в точности так, как ты описала.

Я вошла внутрь вместе с Тиной, следовавшей за мной по пятам, и почувствовала, как меня мгновенно захлестнула волна горя. Поставив сумку на пол, я подошла, чтобы включить отопление.

— На диване есть одеяла. Можешь пока укрыться ими.

Тина плюхнулась на диван и накрылась белым пледом, который мой отец связал несколько лет назад.

— Сейчас я растоплю камин. Гостиная быстро согреется.

Тина подождала, пока я разожгу огонь и присоединюсь к ней на диване.

— Вот. — Она приподняла одеяло и жестом велела мне накрыть им ноги. — Ты не хочешь рассказать мне правду?

И снова я заколебалась.

— Давай, Девина. Безумие, которое вызвала твоя книга, толпы людей, желающих познакомиться с Северянами — все это случилось потому, что ты отличный автор. Нельзя было запрещать твою книгу.

— Почему ты не сказала этого, когда Эмбер была рядом?

Тина прикусила губу.

— Потому что в наши дни люди сходят с ума, а Эмбер изменилась. Я не уверена, но я думаю, что она донесла на одну из своих сестер по этому новому закону об общении.

— Ты хочешь сказать, что боишься Эмбер?

— Конечно, нет. Просто она стала очень… осуждающей. Если бы я сказала ей, как сильно мне понравилась твоя книга, она могла бы…