Французские гастроли

А незадолго до католического рождества в доме Лопато меня познакомили с поэтессой Марией Николаевной Волынцевой. Когда я впервые увидел эту статную женщину, первой моей мыслью было то, что она хорошо бы смотрелась в баскетболе. Очень уж она была «большая», я своей маковкой не доставал ей и до плеча. В свои «слегка за тридцать» она выглядела вполне прилично и, если бы не её высокий рост, можно было бы сказать, что она вполне симпатичная и приятная женщина.

Но к высокому росту прилагались и широкие плечи, и грубоватые черты лица. Всё то, что отличает баскетболисток от гимнасток. Последние и в зрелом возрасте относятся к категории «маленькая собачка до старости щенок», а первые и в молодости вызывают у мужичков чей рост «метр с кепкой в прыжке» чувство неуверенности в собственной полноценности «я столько не выпью». К тому же Марья Николаевна ведя малоактивный образ жизни начала слегка полнеть.

Лично у меня никаких отрицательных ассоциаций при виде высоких женщин никогда не возникает, возможно от того, что когда-то и сам был «большим». Мы с Людмилой как раз репетировали «Возвращение романса», когда к нам в комнату вошёл Илья Аронович, а вместе с ним и его гостья. Кроме меня все присутствующие в комнате были с ней хорошо знакомы и радостно её приветствовали. Вот хозяин нас и познакомил:

— А это Машенька и есть тот самый Мишель, написавший те романсы для моей дочери что так тебе понравились. Мишель, познакомься с госпожой Волынцевой. — поднимаюсь со стула, расшаркиваюсь и прикладываюсь к ручке госпожи Волынцевой, как подобает благопристойному юноше.

— Марья Николаевна написала новое стихотворение и сейчас нам его прочтёт! Поприветствуем нашу гостью. — и первым начинает ей аплодировать, остальные гости так же шумно выражают свою искреннюю заинтересованность.

Илья Аронович присаживается на диван слегка пододвинув «молодую поросль» из числа Люсиных подружек присутствующих на репетиции нового романса. Людмила уже поёт в ресторане «Казбек» на улице Клиши 12 у Вертинского. Такие вот дела, я пишу романсы, Люда их поёт, вся слава достаётся Александру Николаевичу. Завидовать грех, но ему завидую страшно и не оставляю мысли перетянуть Люсю в своё кабаре. Она уже не прочь, так как в ресторане она «на подпевках» и это её тяготит, а я обещаю девушке сольную программу. Осталось убедить Илью Ароновича, а это не так-то просто. Его категорически не устраивает график нашей работы.