Понаехали!

…мигрени.

И колики, что случались от переедания. Похмельные болезни. Болезни вымученные или вовсе выдуманные. Парики. И краска для лица.

Попытка стать кем-то, кем он, Никитка Дурбин, никогда-то не был. И не стал. И собою тоже не стал…

…звякнул колокольчик над дверью, отвлекая Аглаю, которая травы выбирала придирчиво, не стесняясь нюхать, трогать, а порой и вовсе растирать крошки в пальцах, прислушиваясь к себе и сокрытой в травах силе.

Борислав Бориславович наблюдал за нею с одобрением, а вот за Никиткою – с обыкновенной своей насмешкой, за которую Дурбин еще когда невзлюбил этого вот человека. Все казалось, что он-то в простоте своей и примитивности ничего не понимает.

Казалось.

- Доброго дня, - голос был громким, а гость… знакомым.

Никитка поморщился. Вот уж кого он встретить не хотел, да только у судьбы было на то свое мнение.

- Мой заказ готов?

- А то, - вот Борислав Бориславович гостю слегка кивнул, и в этом кивке вновь же почудилась скрытая насмешка, которую, впрочем, Аверсин уловил. И нахмурился.

Слегка.

Одарил Борислава Бориславовича раздраженным взглядом, но… и только. А после повернулся к Никитке. Нахмурился паче прежнего.

- Дурбин? – это Богомил Аверсин, некогда лучший ученик и курса, и всего Университета, произнес с немалым удивлением. – Ты ли это?

- Я.

- Надо же… а мне сказывали, конечно, что ты вернулся. Что какая-то там несуразица приключилась и ты силу потерял.

- Не совсем потерял, - рядом с Богомилом Никитка ощущал себя именно тем, кем являлся, - провинциальной бестолочью. – Но пока вот… ограничен в использовании.

- Вечно с тобой что-то приключается… а это… простите, не узнал вас! Княжна… - Богомил отвесил изысканный поклон и уставился на Аглаю.

Прямо.

Нагло.

Так, что она смутилась и застыла, прижав к груди пышный сноп сушеных лютиков.

- Мы были представлены на балу у Сапежских, но вы, полагаю, меня не запомнили…

- Отчего же…

- Слишком много было представлено вам, а такой очаровательной женщине не стоит утруждать себя запоминанием людей случайных.

Аглая зарделась.

А Дурбин почувствовал себя лишним. Вот совершенно лишним. И еще захотелось врезать этой… этому… наглецу.

Удачливому наглецу.

- Я, конечно, был бы счастлив засвидетельствовать свое почтение, но… служба, не успел… - теперь Богомил разглядывал Аглаю куда более пристально, придирчиво, пожалуй. – Служба все время занимает. А вы тут…

- Травы покупаем, - не удержался Дурбин и кулак поскреб, потому как тот зачесался очень нехорошо.

- Травы? Ах, конечно… что тебе остается с твоим-то ограничением. А вы княжна? Успели познакомиться? Наш Никитка, конечно, милый парень, но простоват. Вам, должно быть, в его обществе скучно.

- Нет, - ответила Аглая и отвернулась, возвращая снопик лютиком ядовитым на место, чтобы вместо него снять полыни, да не обыкновенной, но тонколистной, которую иные еще австрийскою величают.

- …он и прежде-то не отличался особым изяществом манер, что уж теперь говорить. Позвольте поцеловать вашу ручку.

- Нет, - также спокойно ответила Аглая, отложив полынь в корзинку.