Соло для капитана с оркестром

— Да это наверняка спецслужбы других планет, — отмахнулся Володька. — Тоже мне, загадка.

— Тем более! Наверняка за нами следят и представители других планет.

— К гадалке не ходить, следят, — кивнул он. — Но брать меня с улицы среди бела дня они точно не будут. И в тот раз бы не стали, запаниковали просто. Случайно вышло.

— Мало ли что может случайно выйти! И потом, мы не знаем, что у них там за приказы.

В глубине души Володька понимал, что страховка лишней не бывает. Но то, что его бралась страховать хрупкая белокурая девушка — и это после того, как он и впрямь своими руками уничтожил боевой корабль! — слегка задевало.

— Белка собиралась идти в парк гулять одна! — воскликнул он.

— Я сомневаюсь, что Сандра ее выпустит из поля зрения, — безмятежно улыбнулась Катерина. — В любом случае, у Белки есть ее вторая форма, оборотня поймать трудно, как ты уже сам убедился. Так что за нее я почти не волнуюсь. А вот за тебя — да. Так что выбирай: либо я иду рядом и ты можешь не обращать на меня внимания, либо тащусь позади, и тебе придется все время нервно оглядываться.

— Я не буду нервно оглядываться! — воскликнул Володька.

— Будешь, — уверенно возразила Катерина.

И была права. Черт.

Пришлось идти вместе — так и в самом деле было проще. Тем более Катерина сдержала слово и молчала всю дорогу.

...Издательство журнала «Галактика в картинках» (между прочим, ужасно популярное издание, несмотря на «детское» название) занимало небольшой беленый дом на самой обычной улице. Архитектура такого рода — точнее, полное ее отсутствие — показалась Володьке очень популярной в Порт-Суглате. Все жилые дома насчитывали два (редко три) этажа плюс мансарда под двускатной крышей. В отличие от многих городов с суровым климатом, местные жители, похоже, не признавали никакой другой краски кроме побелки. Летом и ранней осенью, как сейчас, положение несколько спасали горшки с цветами под каждым окном. Оставалось только догадываться, какой унылый вид город имеет зимой.

Так вот, издательство не отличалось от соседних домов на пять-шесть квартир ни размерами, ни видом. Если бы не табличка на входе, Володька бы засомневался, туда ли он попал. Ни охранников, ни даже консьержки на входе Володьке с Катериной не встретилось. Просто пустой вестибюль, напоминающий прихожую жилого дома, с уходящей на второй этаж деревянной лестницей, скрипучей даже на вид. Вот только Катерина с Володькой явно пришли не в самый удачный момент: над площадкой этой самой лестницы молодой парень в простецкой униформе — явно низовой обслуживающий персонал — вешал телекинезом большой портрет молодой женщины, перечеркнутый траурной лентой. Рядом с ним стояла пожилая дама и, уперев руки в бока, командовала: по ее мнению, что бы парень ни делал, получалось криво.

— Зайдем завтра, — предложил Володька.

Известно, что портреты недавно почивших людей, особенно вывешенные в людных местах, порой имеют свойство оживать, напитываясь энергией окружающих. Частенько они начинают вести себя скотски, рассказывать секреты, якобы известные покойному (а на самом деле домыслы людей, которые этот портрет нечаянно оживили). Черная траурная лента — скорее всего, оберег, призванный предотвратить такое развитие событий, но… Володьке все равно не хотелось лишний раз проходить мимо портрета.