Попадос и два ствола

Я — о вполне полноценных членах стаи. Репродуктивных и дееспособных.

Просто, на мой взгляд — чем многочисленнее людское сообщество, тем более пассивен каждый его участник. Ибо каждый, подсознательно на других надеется и тем меньше склонен пахать по-честному, потому что считает, что его личный вклад не слишком-то много значит.

А я за справедливые и равноправные партнерские отношения.

И ладно, если бы от того, что ты станешь гражданином сообщества: уровень IQ становился выше, или длина члена увеличивалась — я бы еще подумал.

А так — нет!

Ну, а неожиданный, мимолетный порыв — просто вызван ароматом стружки. Он на меня притягательно, почти как феромоны действует…

— Ну, все, Кот — давай, по поселку я сам, — просит Федя.

Понимаю его самолюбивое желание — не выглядеть перед соседями и знакомыми вовсе уж беспомощным.

— Да, всегда, пожалуйста, — с облегчением снимаю со спины лишнюю тяжесть, — Думаешь ты мне не надоел, что ли?

Марго подает Феде его костыль-самопал.

— Ну, показывай, где твоя берлога?

— Давайте прямо по этой улице, — командует мужчина, явно стараясь выглядеть бодрее и всем своим видом демонстрируя, что его травма — пустяк.

Идем в указанном направлении.

На часах — десять тридцать утра. Жизнь в населенном пункте — не то, чтобы бьет ключом, но протекает весьма бодро.

Навстречу, то и дело движутся, спешащие по своим делам прохожие.

Большинство из местных обывателей, с подчеркнутым уважением, первыми приветствуют Федора, а нас с Марго, разглядывают с нескрываемым интересом. Но достаточно деликатно — «внаглую» никто не пялится.

«А мужик здесь вес имеет»! — отмечаю я. — «Это хорошо! Может, когда и пригодится»!

Сворачиваем направо и минуем еще одну, параллельно идущую улицу.

— Теперь налево и через четыре дома — мой будет, — сообщает мужчина.

— Эй, народ! Федя-мустанг вернулся! — из-за очередной капсулы вываливается обладатель густого и гулкого баса. Крепкий, черноволосый и бородатый дядька сорока-сорока пяти лет, среднего роста, с пробивающейся на висках, пока еще редкой сединой.

— Привет, сосед! — засверкав всеми тридцатью с лишним зубами, оскаливается наш спутник, — Ну, чего же ты всегда, так орешь-то, а Серый?

— Ты же знаешь — я по-другому не умею, — встречно ощеривается мужик, — А тебя, смотрю, все же, где-то подковали, а, Мустанг? — и очередной сиреной воздушной тревоги — напрочь убивает покой в ближайших кварталах, — Лена Пална, выходи! Твой дикий конь домой явился!

— Да, ерунда! Через неделю бегать буду, — отмахивается Федя, — Вот, если бы не ребята, — он кивает на нас с королевой, — скорее всего, я бы твой медвежий рев больше не услышал.

— Здорово, братва! — кивает нам бородач, — Я, Серега! А ты, давай, рассказывай! — и выпучивает любопытные глаза в сторону Федора.

— Потом, Серый, все потом, — качает головой мужчина, — Ты вечером заходи. Там и выпьем и поговорим.

— Так вечером же мы… — здоровяк мечет быстрый взгляд в нас с Маргошей и обрывает фразу.