Каменные часы
- Автор: Кротов Александр Анатольевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Каменные часы». Краткое содержание книги:
В произведении, давшем название сборнику, рассказывается о минувшей войне. Повести свойствен высокий пафос гражданственности, напряженный сюжет, необычный поворот военной темы.
Динамичность, острота коллизии присущи и другой повести — «Новая версия» — рассказывающей о расследовании уголовного преступления.
Рассказы о любви, представленные в сборнике, отличает душевность, лиричность. Они оптимистичны, полны глубокой веры в светлое чувство.
Н-ну, отдохнул!
Костя встал на ноги, и его качнуло, земля ударила в плечо и опрокинула. Он даже не успел понять, что произошло, лежал и смотрел в серое небо, покрытое тонкими ледяными облаками.
Летной была погода, что и говорить. Только сил пока не хватало встать, чтобы почувствовать себя непринужденно в привычном пространстве. Костя снова поднялся и преодолел головокружение. Тогда все стало на место, и он бесстрастно увидел полную безысходность своего положения: бескрайнее болото, полумертвого командира, которого он не мог бросить ни при каких уже обстоятельствах, и это гибельное, прогнившее еще на рассвете утро…
Костя присел рядом с летчиком и пощупал его пульс. Запястье Дягилева было холодным, но кровь медленными, слабыми толчками отозвалась на прикосновение.
Сержант повеселел.
Должен же когда-нибудь человек прийти в себя! Он верил, что командир очнется и найдет выход. Тогда надо будет просто выполнить приказ. Это легче, чем быть совсем одному на войне, отрезанным от своих многими верстами и вражескими кордонами. Приказ спасает от одиночества и заставляет с удвоенной силой бороться за свою жизнь.
Лицо у летчика за ночь переменилось.
Исчезла меловая изморозь, черты его словно округлились, разгладились и ожили, пропала омертвляющая гранитная твердость, сумрачное, сосредоточенное выражение боли в сведенных на переносице бровях.
Костя подождал, когда командир придет в себя, терпеливо глядя в его спокойное, просветлевшее лицо, затем встал, собираясь разжечь огонь и вскипятить воду во фляге. И Дягилев открыл глаза.
— Наконец-то, — сказал Костя, забыв о своей простуде, ощущая себя здоровым и полным сил. Он склонился к летчику и помог ему сесть, говоря: — Вот и хорошо. Сейчас заварим чай из клюквы — и тронемся дальше.
— Я ничего не слышу, — проговорил Дягилев.
Тихо покачивалось небо в его глазах, Костя, чахлые деревья и сама земля. Мир еще раз изменился для летчика. И он подметил это и не удивился, что воздух стал плотным, как вода, и теперь он видит его и даже хотел бы в нем попробовать поплыть. Вот только надо было собраться и сделать движение.
Дягилев резко повернулся на бок и упал.
Воздух не держал его.
Что ж! Он оттолкнул руки сержанта и сам выправился, сел и изумился тому, что было чувство, будто он вынырнул с темного дна. Как странно изменила мир война, подумал Дягилев, прислушиваясь к своим мыслям и наблюдая за Костей, который невдалеке уже собирал клюкву.
Пришли…
Дягилев улыбнулся. Он увидел себя, идущего над землей на самом горизонте. С граблями на плече, в голубой сатиновой свободной рубахе… Он с усилием вглядывался в даль, с нетерпением стараясь рассмотреть впереди пыливший обоз, на котором уехала Наташа.
— Петр Алексеевич! — осторожно дотронулся до Дягилева Костя. — Очнитесь! — он вздохнул и отошел к костру. Его напугал шепот бредившего командира и счастливое лицо. Так можно незаметно сойти и с ума.
Костя ел клюкву и запивал ее кипятком.
Утро уже разгоралось.
Поднялось солнце. Испарина сошла с земли, и воздух немного потеплел. Стая уток вдруг взлетела над болотом и скрылась в камышах. Там-то Костя и приметил тонкую струйку дыма, словно кто-то осторожно палил костер.
Или там загорелся лес?
Костя неотрывно следил за камышами, где вдалеке пропали утки, и вслушивался в тишину.
Нет, ветер не приносил даже отдаленного лая собак. А вот дым временами исчезал.
Костя достал пистолет и пошел на разведку. Надо было обойти болото слева, и пришлось сильно забирать в сторону, чтобы не попасть в трясину, и все время идти против солнца.
Он проходил богатейшие клюквенные поля одно за другим, мимоходом поражаясь ее обилию, сочности — стрелок срывал клюкву на ходу и ел — и тому, что ягода в этот год уродилась впустую, некого уже радовать таким урожаем. Все уйдет под снег и без пользы сопреет.
Мокрая осока визжала под его сапогами. Когда же он решился спрямить свой путь, вода тотчас поднялась до колен, и до берега, который Костя сам себе определил, он добирался больше часа, пока не начался смешанный лес со многими завалами рухнувших деревьев и густыми, перепутанными ветвями кустарников.
Здесь тоже было не просто идти, все примеченные раньше ориентиры исчезли из глаз, то и дело надо было спускаться во впадины и выбираться из них. Холмов, овражков, ямин оказалось тут без счета. И Костя, держа заданное направление, пошел ближе к болоту, чтобы не заблудиться.