Морпех-4 [СИ]

— Нормально? Вот и хорошо. Погнали дальше, тут еще комнат полно. И гранаты не экономь, наши броники винтовочную пулю в упор не держат. Вперед.

— Так точно, — хрипло выдыхает Леонид, успевая мельком позавидовать спокойствию командира. Вот бы и ему так! С другой стороны, чему удивляться? Сам ведь рассказывал, как с немцами воевал. И даже — просто офигеть можно! — в самом настоящем плену побывал, ухитрившись оттуда благополучно сбежать, попутно завалив всех фашистов и вызволив товарищей по несчастью. Да и после таких дел наворотил, что хоть сейчас высокобюджетный боевик с кучей крутых спецэффектов снимай. Основанный, блин, на реальных событиях! Даже название придумывать не нужно — «Морпех» вполне сойдет. Ну, или, допустим, «Морпех» в тылу врага». И звучит, и по смыслу сразу понятно, о чем и о ком фильм…

Подивившись неожиданному выверту сознания — самое время об этом думать, ага! — сержант Васильев, на ощупь проверив положение переводчика огня, осторожно двинулся дальше по коридору…

В следующем помещении снова пусто, как и еще в одном. Под ребристыми подошвами берцев похрустывает каменное крошево, рассыпаются упавшие с потолка пласты штукатурки. Справа гулко бумкает эргэдэха, коротко трещат «калаши» — Алексеев с ефрейтором тоже кого-то обнаружили, проводя быструю зачистку.

— Закрыто, — озадаченно хмыкает Аникеев, толкнув стволом пистолета-пулемета чудом уцелевшую дверь.

— Открывается-то внутрь, — пожимает плечами Васильев. — Давай так, я ее вышибу, а ты гранату кинешь. Дальше работаем как обычно.

— Идет, — соглашается товарищ, вытаскивая из брезентового подсумка «эфку» и сводя вместе усики предохранительной чеки. — Все, готов.

— Хотя, знаешь, погоди-ка, — отступив под прикрытие стены, Леонид давит затыльником приклада на ручку замка, несильно пихая дверь ногой. — Она ж не заперта…

Договорить морпех не успевает: дверное полотно буквально взрывается выбитой щепой, покрываясь десятками отверстий; прошивающие доски, словно картон, пули бьют в противоположную стену.

— Давай! — орет сержант, и Иван закидывает в узкую щель хлопнувшую запалом гранату. — Бойся!

«Ду-д-дух»! — ударная волна захлопывает дверь, с силой — аж накладки сорвало — впечатывая ее в косяк. Новый пинок, и бойцы врываются в затянутое дымом помещение. Принадлежащие разным временам «Шпагин» с «Калашниковым» грохочут в унисон, на несколько секунд превращая комнату в абсолютно неприспособленное для жизни место. Кто-то громко стонет, ругаясь по-немецки, с металлическим лязгом рушится на пол нечто громоздкое. Васильев опускает автомат, пытаясь понять, пора ли менять магазин. Осматривается. На полу валяется опрокинувшийся пулемет на треноге, рядом — двое фрицев, судя по изодранным то ли пулями, то ли осколками шинелям, мертвых. Еще один сидит, поджав к груди согнутые колени, в дальнем углу, рядом с разбитым патронным ящиком и смятыми взрывом, изрешеченными мелкими осколками коробками с запасными лентами. Этот еще жив, окровавленными руками зажимая рваную рану на животе и сдавленно подвывая от боли — судя по вывороченному, измочаленному паркету, граната рванула буквально в метре, разнеся ящик с боеприпасами, разбросав патроны и пулеметные ленты и напичкав Schütze-drei[20] смертоносными кусочками чугуна. Коротко щелкает одиночным ППШ, и подносчик боеприпасов роняет голову на грудь, боком сползая по окровавленной, покрытой оспинами свежих попаданий стене. Пробитая навылет каска, коротко подпрыгнув, сползает, прикрывая изодранное осколками, обезображенное лицо.