1415. Азенкур. Новая история

Эта ситуация затрудняет определение реального влияния болезни во время осады, поскольку у нас нет счетов после кампании для всех отрядов, члены которых фигурируют в списках больных. Поэтому простой подсчет имен солдат в списках может преувеличить реальные потери армии в целом. Похоже, что особенно сильно пострадали от болезней королевский двор и его вспомогательные службы. В одном из списков заболевших значатся такие служащие, как Уильям Кинволмерш, кофейщик, и мастер Льюис, оружейник, а также восемь сапожников, два колесных мастера, шесть павильонщиков, шестнадцать кузнецов (включая Болдуина Смита из Олдгейта в Лондоне), двадцать шесть каменщиков и пятьдесят четыре рабочих.[568] Таким образом, многие из тех, кто отправлялся домой, не были воинами. Последние все же понесли потери. По крайней мере, пятьдесят валлийских лучников и одиннадцать чеширских лучников отправились домой. В целом, можно показать, что около 1.330 солдат вернулись домой. В их число входят по меньшей мере 183 латника и 753 лучника, а остальные не идентифицированы. Если добавить погибших и тех, кто был оставлен в гарнизоне Арфлера, мы получим в общей сложности 2.568 человек, не принимая во внимание факт замены. Поскольку в армии, покинувшей Англию, было как минимум 11.248 человек, а скорее всего, около 12.000, мы можем доказать, что во время похода и битвы вместе с Генрихом было более 8 680 солдат. Возможно их было больше, так как при вторжении армия была больше, и для некоторых из тех, кто был отправлен домой, была найдена замена. Таким образом, общая численность более 9.000 человек является достоверной.

Важно отметить, что в "Gesta" не говорится, что решение Генриха идти в Кале было вызвано потерей людей, скорее наоборот. Приняв решение о походе, Генрих отделил тех, кто был болен, от тех, кто был здоров. Это было разумное военное решение. Он не мог взять с собой в поход больных людей, поскольку за ними нельзя было должным образом ухаживать, они задерживали продвижение и могли заразить других. Таким образом, они были одинаково обременительны, независимо от того, хотел ли Генрих быстро убраться из Франции, намеревался ли он предпринять дальнейшие военные действия или мог быть принужден к ним со стороны французов. Логично, что больных нельзя было оставлять в Арфлере, где ресурсы были ограничены, а здания непригодны для жилья, и где существовала опасность нападения французов. Генрих сделал все возможное для подготовки к походу. Воины, потерявшие своих капитанов, по приказу короля были переведены в другие отряды.[569] За несколько дней до отплытия армии в Арфлер были доставлены деньги и продовольствие, включая горох, соленую рыбу, угрей в бочках и другие консервированные товары.[570] Есть также свидетельства того, что сообщения и инструкции перевозились через Ла-Манш и в Кале. В Кале уже было известно, что король планирует выступить в поход, что еще раз указывает на то, что он намеревался вести свою армию прямо туда. Продукты питания, лекарства и послания для короля отправлялись из Лондона в Кале с середины октября в ожидании его прибытия.[571]