Лето придёт во сне. Запад

На миг мы оба замерли, словно стараясь продлить и навсегда запомнить этот миг, потом шагнули друг к другу. Обнялись. От Дэна пахло цветочным мылом, выглаженной тканью рубашки и ещё чем-то едва уловимым, но знакомым ещё с приютских времён. Наверное, теми самыми загадочными феромонами, которые выделяет каждый человек, и по запаху которых мы выбираем друг друга. Сейчас эта гипотеза показалась мне полнейшей чушью, несмотря на то, что запах Дэна очень нравился. Но разве запахи заставили нас быть вместе? Разумеется, не запахи, но тогда что?

Забавно: у нас всё произошло настолько легко и естественно, что, начиная с той ночи, когда мы, лёжа рядом на купейной полке, вдруг соприкоснулись губами, я не задумывалась о том, как или благодаря чему вдруг поняла, что люблю Дэна. Когда вообще это началось? В поезде? Нет. На крыше дома в Черешнино, где мы сидели вдвоём под жёлтым взглядом луны? Нет. На пустынной дороге, куда Дэн вместе с остальными примчался мне на помощь? Тоже нет. Если уж искать точку отсчёта, то наверное правильно будет назвать день нашей встречи в лесу, за забором приюта, пусть тогда мы оба и не подозревали об этом.

– Люблю тебя, – повторила я, уткнувшись лицом в грудь Дэну и пробуя эти слова на вкус. Никогда никому не говорила их, даже Ральфу. Особенно Ральфу. Это была бы очень неуклюжая ложь, к тому же ему совершенно не нужная.

Чуть позже, когда мы погасили в номере свет и легли на большую двуспальную кровать, что было так непривычно после узкой полки в купе, Дэн тоже повторил:

– Люблю, – и притянул меня к себе.

Я обрадовалась. С момента моего дурацкого появления из ванной в одном полотенце было совершенно непонятно, что делать дальше с нашим уединением. Хочет ли Дэн того же, что и я? Окончательно сблизиться, стать одним целым? Тем более – когда ещё выпадет такая возможность! Увы, мы не можем ждать, не можем позволить себе растягивать удовольствие, снова и снова отодвигая сокровенный момент, чтобы насладиться его предвкушением.

Поэтому сейчас я охотно подалась к Дэну и подставила губы для поцелуя.

Целовались мы долго и самозабвенно. Теперь не приходилось помнить о присутствующем рядом Белёсом, не нужно было думать, как бы не упасть с узкой вагонной полки, и мы полностью отдались этому занятию. Я зарывалась пальцами в лёгкие, как пух, волосы Дэна, он слегка прикусывал мои губы, отрываясь от них только затем, чтобы покрыть поцелуями шею или провести кончиком языка за ухом. Я всё ждала, когда он перейдёт ниже, как это всегда делал Ральф, и чувствовала, как под тонкой тканью ночной рубашки заранее твердеют соски. Но Дэн не торопился, и тогда я нашарила в темноте его ладонь, настойчиво потянула к своей груди, другой рукой оттягивая вниз свободный ворот…

Внезапно поцелуи прекратились, Дэн отстранился и лёг на спину. Ещё ничего не понимая, я попыталась снова прижаться к нему, но была остановлена тихим, но твёрдым: