Сломанная марионетка [ЛП]

— Не называй меня так, — шиплю я, слегка скривив губы.

— Эй, я делаю тебе одолжение.

— Пошел ты.

Он смеется, его дыхание касается моей шеи. Я не могу скрыть отвращение; меня тошнит, готова выплеснуть свои кишки на дорогу.

— Что, к черту, здесь происходит? — снова спрашивает Гектор.

Где Брэнтли? Это все было подстроено. Его и Хейлс нигде не видно. Снова оглядываюсь вокруг, насколько это возможно с той позиции, в которой нахожусь, и, конечно, их обоих нет там, где они были несколько минут назад.

Ненавижу.

— Во-первых, позволь мне начать с этого. Сильвер, ты много знаешь о фамилиях этих мальчиков?

Что?

— Какое отношение это имеет к тебе и к тому, что ты делал со мной годы назад?

— Я доберусь до этой части. — Лукан ухмыляется. Я слышу в его больном голосе, как много он получает от этого, и это то, что касается возраста. Тон твоего голоса — одна из последних вещей, которые меняются. Поэтому у Лукана все тот же голос.

— Что ты делаешь, Лукан? — предупреждает Гектор. Его тона должно быть достаточно, чтобы вселить страх божий в Лукана, но этого не происходит, потому что он продолжает.

— Гектор и Бишоп Хейс... Хейс означает «Дьявол», — начинает он, и только я открываю рот, чтобы задать еще один вопрос, его ладонь захлопывает его, останавливая меня. — Все, заткнитесь нах*й и дайте мне закончить, или, клянусь Богом, я ее пристрелю.

Лукан прочищает горло, прежде чем самодовольно пробормотать:

— Итак, на чем я остановился? Ах да, на именах. Лукан и Брэнтли Витиозус. Я займусь значениями имен и английским переводом, когда закончу. — Он смеется. Затем его губы касаются мочки моего уха, прежде чем он шепчет: — А ты знаешь, каким театральным я могу быть, не так ли, Сильвер?

Первые капли слез, затем гнев. Ярость.

Он продолжает.

— Макс, Сент и Кэш Дитио. Феникс и Чейз Дивитэ. Рагуэль, Эйс и Илай Ребеллис. — Он смеется над последними двумя. Мой взгляд устремляется на Нейта, которого теперь сдерживают Чейз и Кэш. Он выглядит абсолютно одичавшим. Из-за недостатка света и размазанных слез мне трудно смотреть, но даже если я не могу этого увидеть, я, черт возьми, могу это почувствовать.

Лукан продолжает.

— Нейт Малум Риверсайд. — Затем он смеется, снова приближая свои губы к моему уху.

Закрываю глаза, борясь с желчью, которая вот-вот выплеснется из моего рта не только от его близости, но и от его прикосновения.

— Йохан, Хантер, Джейс и Мэдисон Венари.