Их невинная секретарша (ЛП)

Гребаный трус. Эрик прав. Ты не любишь сложностей. Тебе не нравится открываться другим. И ты так чертовски сильно боишься, что готов собственными руками отдать счастье. И пусть с момента рождения его сердце успело окаменеть, но вот внутренний голос никуда не делся и был отвратительно честен.

Эрик остановился у калитки, ведущую с улицы во двор. Вышедшая из-за облаков луна придавала кирпичным стенам серебристый отлив. В Чикаго он никогда не обращал внимания на луну. В Новом Орлеане она почему-то казалась больше и создавала волнительную, почти мистическую атмосферу. Жаркий воздух был наполнен какой-то сладостью, проникающей в каждую клетку тела и одурманивающей до такого состояния, что единственным желанием Келлана было сбросить с себя одежду и оказаться рядом с Бэлль. Ему хотелось сбросить с себя все – снять одежду, содрать кожу и отдать ей себя целиком, без остатка. Но хватит ли этого? Сможет ли Бэлль исцелить душу, так давно страдающую от ран? Келл давно пришел к мысли, что в нем чего-то не хватает, но теперь задумался: а, может, Бэлль и есть та самая недостающая его часть? Вдруг эти сказки про родственные души на самом деле правдивы, и без Бэлль он никогда не сможет быть полноценным человеком?

Представив Бэлль, держащую на руках ребенка – плод их любви, он почувствовал себя очень странно. Внутри у него все сжалось, а сердце словно провалилось в яму, но эти ощущения совсем не были похожи на тревогу. Скорее на предвкушение. Хотя какой из него отец? Никчемный. Но неужели он действительно готов оставить ребенка на воспитание Тейта, который сто процентов сделает из него чокнутого, помешанного на компьютерах ботаника и будет одевать его в чудовищные футболки и спортивные штаны – причем не всегда чистые. Или Эрик. Он будет стараться научить его под всех подстраиваться. Вечная готовность Эрика идти на компромисс полезна для сохранения равновесия в отношениях, но кто научит их ребенка постоять за себя? Кто научит его правильно давать отпор? Эрик будет учить его гонять в футбол, а Тейт – тонкостям владения световым мечом. Может, в конце концов, и сам Келлан окажется не таким уж никчемным?

— Ты, парень, сейчас задумался о чем-то нешуточном. Хочешь, обсудим это сначала, до входа в дом? — спросил Эрик.

Да уж. Эрик будет учить ребенка, что нужно озвучивать свои чувства. В общем, это неплохо, но бывают моменты, когда нужно просто собраться с духом и начать действовать. Вот только в собственной готовности к этому Келлан очень сомневался.

— Нет, — ему неприятно было видеть разочарование в прищуренных глазах Эрика. — Просто дай мне немного времени, хорошо? День или два. Я не могу так легко, как ты, справляться с подобным дерьмом.

— Говоря о дерьме, ты имеешь в виду чувства? — сухо спросил Эрик, и Келлан натянуто улыбнулся:

— Да, именно их. Просто дай мне пару дней.

Эрик вздохнул.

— Хорошо. Возьми немного времени на размышление. Просто знай, что я готов поговорить с тобой, когда захочешь. Понимаю, что, наверное, это звучит глупо, но тебе действительно станет легче, если выговоришься. Для твоего удобства я готов найти спортивный зал, где мы могли бы побоксировать и попутно поговорить.

Побоксировать и поговорить одновременно… В его случае это может действительно сработать.

— Ладно, — небольшой выплеск агрессии не помешает, — только если у меня будет возможность отметелить и Тейта тоже.

Эрик усмехнулся.

— Ха, я думаю, Тейт уже и сам какое-то время мечтает выбить из тебя дерьмо.

Это прозвучало так по-мужски, так по-братски. В жизни Келлана ничего подобного не было. В его прошлой жизни драка ознаменовывала собой конец и никогда не была просто способом разрешения конфликтов. Любое противостояние неизменно было нечестным, подлым. В его новой семье все может быть иначе. И он сам может измениться, стать лучше. — Думаю, у меня получится полюбить ее, — тихо признался Келлан.

Кажется, что от улыбки Эрика рассеялась ночная мгла. Он хлопнул Келлана по плечу.

— Конечно. Ведь она потрясающая. Бэлль – это лучшее, что случалось в жизни каждого из нас. Она единственная и неповторимая. И самое приятное в том, что она тоже хочет быть с нами. Со всеми. Наша мечта может стать реальностью. И мечта эта на расстоянии вытянутой руки от нас.

Телефон Эрика издал жужжащий звук. Он вытащил его из поясного чехла и, сдвинув брови, настороженно взглянул на экран.

— Что случилось? Бэлль звонит? — с нескрываемой надеждой спросил Келлан. Ему приятно было знать, что она хочет знать, где он и ей не безразличны его мысли и чувства. Келлан не привык, что кому-то не все равно, когда он вернется домой. Если оставаться здесь, то нужно менять свои привычки: быть всегда на связи, чтобы все в семье знали, где он. Хотя для Тейта этого будет недостаточно – он подключится к спутнику и будет следить за каждым из них круглосуточно семь дней в неделю. Будучи всегда на связи, Келлан продемонстрирует, что и они ему дороги.

— Нет. Это не Бэлль. Это уведомление о том, что включилась камера, установленная Тейтом в главной спальне. Мне пришло оповещение, что она сработала, — Эрик провел пальцем по экрану телефона. — Странно. Я думал, мы договорились не входить туда. А рабочих сейчас нет.

— Вы установили камеру? В главной спальне? Тейт обнаружил жучки и в других комнатах? — Келлана накрыло сильнейшее чувство вины. Он ушел из дома, когда Бэлль по-прежнему угрожала опасность. Ведь никто из них точно не мог сказать, когда именно были установлены найденные ими жучки. Тейт предположил, что достаточно давно, но кто знает? Кто-то старается запугать Бэлль, и, независимо от того, что она увидела в библиотеке, послание на стене в спальне было оставлено не призраком – в этом Келлан не сомневался. И, уйдя в такой критический момент, он показал себя полным эгоистом. Внезапно у Келлана возникла непреодолимая потребность увидеть ее. Возможно, он лишил себя этого права, но ему хотелось обнять ее и попросить прощения.