Железный Гулаг

Передо мной стояла первостепенная задача – придумать себе более или менее правдоподобную историю моей жизни. Постоянная ложь неизбежно приведёт к провалу. Я не разведчик, которому создают «легенду» на протяжении долгих лет и на уровне возможностей государства. Скорее всего, Келли тоже не верит мне до конца, но в силу влюблённости пока не придаёт этому большого значения. Раз я вступил в общество, завязал отношения с девушкой, значит обязательно, будут появляться новые знакомые, друзья, родственники. И моя сегодняшняя амнезия не выдерживает никакой критики. Нет, опровергнуть её невозможно, но у каждого человека будет создаваться комплекс по отношению ко мне. А вдруг я какой-нибудь разыскиваемый убийца, или скрываюсь от алиментов, или, наконец, шпион. Что бы начать нормальную жизнь, нужно хотя бы основательно убедить в своём прошлом Келли. Правду рассказывать нельзя никому, это прямой путь в психиатрическую клинику, подобно тому, если признаться, что я – инопланетянин. Надо развить тему с подводной лодкой, что-нибудь секретное, что нельзя выносить на люди.

Время подходило к трём. Я так и ничего не придумал. Мы зашли в небольшую закусочную на территории парка. Джим сидел в одиночестве за сервированным столиком около окна в середине зала. Двое его друзей или охранников расположились за столом напротив входа. Больше в кафе никого не было. Келли спокойно и уверенно подошла к отцу. Он встал, слегка приобнял и поцеловал её в щеку.

– Здравствуй, дочка, – неловкость проглядывалась в каждом движении обоих. – Очень сожалею по поводу дедушки. Присаживайтесь, вы, наверное, проголодались.

– Привет. – Келли вела себя миролюбиво, в её лице не было даже намёка на агрессию.

Искорка благодарности промелькнула в мимолётном взгляде Джима на меня. Мы сели. Я решил отмалчиваться до последнего.

– Давайте помянем деда, – отец Келли разлил в бокалы вино из открытой непочатой бутылки, – Он был хорошим человеком, прошёл войну, воспитал мою дочь. Как бы это грустно не звучало, но это правда. Оставался добрым и отзывчивым до конца своих дней. Я думаю, у него никогда не было врагов.

Мы чокнулись и отглотнули вина. Келли съела одну очищенную креветку. Я, как попугай, в точности повторил её движение и тоже закусил креветкой.

– Ребята, вы ешьте, не стесняйтесь, – Джим долил вино в бокалы, – Я сам чувствую себя, как на первом свидании. Потому, что почти не видимся уже двадцать лет. Конечно по моей вине. Келли, может, скажешь несколько слов.

Она произнесла тост в память деда. Потом принесли вторую бутылку. Отец с дочерью разговорились. Создавалось такое впечатление, будто они познакомились впервые. Он рассказывал о своей жизни. Келли слушала. Потом начала говорить о себе. Дело шло на мировую, да и, как мне показалось, никакой войны и не было. Просто, не общались люди долгое время по разным причинам. Меня не замечали. Ну, и, Слава Богу. Я сидел, попивал вино и думал о своём. Почему-то вспомнилась жена, первые наши свидания, поцелуи в подъезде. Она сидела на подоконнике, а я стоял вплотную к ней. Конечно, нас объединяла любовь, и поженились мы потому, что лучше неё никого было. Но как-то всё происходило по-другому, чем с Келли. Может, в силу возраста. Не знаю. Мне помимо жены нравились и другие девушки, и я не гнушался искушением изменять с ними, и не один раз. Но не остывал к ней после этого, а наоборот ещё больше хотелось её. А с Келли всё иначе. Я даже подумать не могу о близости с другой женщиной, не говоря уже о каких-то действиях. Что это? Более сильная любовь? Или что-то другое? Во всяком случае, сегодня я, наверное, не смог бы лечь в постель со своей женой. Она превратилась в чужого человека. Не из-за Келли, из-за тех долгих лет, проведённых в разлуке.