Чан Кайши

Немецкие военные советники старались помочь Чану как в создании пяти образцовых дивизий, так и в разработке важнейших военных кампаний против всех его внутренних врагов, что было крайне важно, поскольку никакого мира внутри страны после завершения Северного похода не наступило. Несмотря на то, что в Китае после формального объединения было введено строго централизованное управление по административно-территориальному принципу (провинция — уезд) и страна была поделена на 28 провинций и две территории (Внутреннюю Монголию и Тибет), тоже формально подчиненные центру, войны между кланами милитаристов, полностью контролировавших свои территории, продолжались. Только теперь все олигархи выступали под знаменем одной партии — Гоминьдана. «Каждая фракция оппозиции, — писал современник, — декларирует верность принципам Гоминьдана… Каждая из армий, сражающихся с Нанкином, размахивает гоминьдановским флагом».

В феврале — апреле 1929 года весь Южный Китай оказался втянут в войну между Чан Кайши и группировкой гуансийских милитаристов во главе со знакомыми нам генералами Ли Цзунжэнем и Бай Чунси, которых поддерживали хозяин Гуандуна генерал Ли Цзишэнь и ванцзинвэ-евцы. Катализатором новой войны стала конференция по демобилизации, которую Чан созвал в Нанкине в январе 1929 года. В ней участвовало 22 высших командира НРА. Чан председательствовал. В течение двадцати пяти дней ее участники обсуждали проекты сокращения вооруженных сил, но так ни к чему и не пришли: «Конференция не просто провалилась, она закончилась полной катастрофой». Генералы ревниво отнеслись к планам Чана реорганизовать армию за счет сокращения их войск.

Ли Цзунжэнь и Бай Чунси были особенно недовольны. Первый из них, «маленький, крепкий и не блещущий красотой» генерал, чувствовал, что сам был способен «занять место Чан Кайши во главе государства». И он действительно производил впечатление человека, «обладавшего мощной духовной и физической силой… Он был очень амбициозен». «Невероятно честолюбив и энергичен» был и его младший партнер Бай, «высокий, хорошо сложенный человек с высоким лбом интеллектуала», хромавший на левую ногу. Он был мусульманином, но охотно пил вино и ел свинину, что усиливало его авторитет в гуансийских войсках, в которых в основном служили немусульмане. Оба были талантливыми полководцами и полностью подчиняться Чану не собирались. Вместе с другими олигархами они стали распространять слух о том, что Чан стремится установить в Китае личную диктатуру.

Были ли они правы и стремился ли Чан на самом деле стать диктатором? Скорее всего, да. Но ведь кто-то должен был удерживать Китай, то и дело разваливавшийся на куски, в крепкой узде! Китай, где по-прежнему хозяйничали милитаристы, лишь номинально признавшие власть центра. Где капитализм еще не стал определять все стороны общественной жизни, где не сложилось общего рынка, где в экономике были представлены все известные истории хозяйственные уклады и экономическая и социальная жизнь значительной массы населения, 97 процентов которого было безграмотным, замыкалась в стабильных местных границах.