Империя. Исправляя чистовик (СИ)

Сказала, как припечатала. Именно тряпкой припечатала, мокрой и вонючей.

Жена с интересом посмотрела на мою реакцию.

Не знаю, что она там себе ожидала увидеть, но я усмехнулся.

Маша кивнула своим мыслям.

– Она больно рыдала ночами и презирала тебя. Тебя прежнего, предавшего ее и сына, пусть даже ты о нем ничего и не знал. Но на женщин такие аргументы мало влияют. Раз сын есть, значит ты его предал тоже.

Да, уж, у Маши слишком накипело, раз уж она мне решила разложить все по полочкам. Что ж, откуда нам, мужикам, знать, что в душе у женщин? А вот одна женщина другую всегда поймет. Я помню доклады Евстафия, что Маша и Оля, чуть ли не обнявшись рыдали, над моей почти бездыханной тушкой, когда я едва не отошел на минутку в мир иной.

– И тут вдруг на сцене появляется ее Миша. Нет-нет, не становится Царем и все такое, всё это пустое и не настолько важно. Появляется именно ЕЕ МИША, тот образ, о котором она мечтала, который она всем сердцем полюбила, с мечтой о котором она изменила мужу, который ей все эти годы являлся в мечтах и снах, после которых она каждую ночь рыдала в подушку все больше и больше. Она знала тебя, она любила тебя, она презирала тебя, она ненавидела тебя, и, вот, вновь полюбила. Значит, что-то изменилось. И дело не в том, что ты – Император, а в том, что ты стал именно ЕЕ МИШЕЙ. Ее мечтой. Именно таким, по которому она грезила – сильным, властным, умным, уверенным в себе… и верным. Пусть даже и мне.

Новый глоток.

– Ты все время спрашивал, зачем я приставила её к тебе? Не скрою, несколько пар глаз следило за Ольгой постоянно, и если бы ты мне с ней изменил, то я бы об этом узнала немедленно. Но мне было интересно другое. Я хотела понять реакцию на тебя женщины, у которой общий с тобой сын и которая знала тебя много лет назад. И которая презирала тебя. Еще когда ты болел, я спросила у нее, любит ли она тебя. Я видела это, но был важен ее ответ. Она могла сказать – «нет», но она, глядя мне в глаза, сказала – «да». Это недюжинная смелость и большая сила духа. Я наводила о ней справки, и никакие из этих качеств за ней не водились прежде. Я помню какой трясущейся от страха она тогда пришла к нам на аудиенцию в Кремль. Сейчас же она уверенная в себе валькирия…

Я отметил, что мы с Машей назвали ее одним и тем же словом.

– …и в этом и твоя заслуга. Ты меняешь людей вокруг себя. Ты не вождь, ты не Император, ты некто, от силы которого растут горы, идет трещинами мироздание, а люди меняются словно глина под рукой гончара.

Новый глоток.

– В теории был еще вариант подмены, и в этом случае Мостовская бы невольно разоблачила подлог. Но она не только не разоблачила, но и влюбилась в тебя по уши. А ещё мне нужна была твоя реакция на неё. Насколько я могу судить, ты прежний бы не удержался. Да, я знаю, что ты колебался, но это в тебе играло прошлое. Ты прежний не удержался бы от романа с ней. Слишком много воспоминаний, много остатков пылкой любви, и, насколько я могу судить, ты прежний не очень-то любил графиню Брасову.

– Это с чего такой вывод?

Маша мило улыбнулась.

– А я сравнивала фотографии. К сожалению, у меня нет ни одной фотографии тебя с Мостовской, но у меня есть фотографии ваши с Брасовой, и у меня есть наши с тобой фотографии. На фотографиях с Брасовой у тебя почти всегда постное и вымученное лицо, ты отбываешь номер, ты хочешь, чтобы это всё поскорее закончилось. На наших же фотографиях видно, что ты реально счастлив, тебе нравится позировать со мной, ты позируешь со мной и детьми, даже с Мишкой и Георгием у тебя радостное и умиротворенное лицо, с Брасовой же была лишь тоска.

Новый глоток и тут она спохватилась:

– Впрочем, нет, у меня есть фото из бухарестской газеты, где вы с Мостовской. Там что угодно, но не обмен любезностями, не говоря уж про любовь. Она на тебя смотрела так, словно готова была убить.

Киваю.

– Так и было на самом деле. Я реально опасался пистолета в ее кобуре. Она хорошо стреляет и быстро, никакая охрана бы не успела. Дело в том, что она не очень обрадовалась моему решению взять мальчиков на балкон, на который мог состоятся штурм в любой момент. Она как раз пыталась меня отговорить от этого безумия.

Жена покачала головой.

– Даже не знаю, как бы я себя повела на ее месте. Впрочем, мне все это еще предстоит, ведь я мать Наследника Престола, которому неизбежно придется выходить перед подданными. Но, как мать, я ее понимаю.

Мы помолчали. Наконец я спросил:

– Это всё, что ты смогла собрать в рамках подготовки к твоей книге?

Маша лукаво улыбнулась и сообщила:

– А еще ты говоришь во сне. Поэтому к Мостовской я тебя не ревную, она бы с ума сошла от услышанного.

Вероятно, моё лицо вытянулось, поскольку Маша радостно, с ноткой триумфа, рассмеялась. Посерьезнев она продолжила:

– Нет, поначалу, меня удовлетворяла твоя сказочка про сны, которые тебе снятся. Поначалу. Но, нет, то, о чем ты бормочешь во сне, это совсем не оттуда. Ты во сне живешь, живешь какой-то иной жизнью, и я часто вижу, что то, о чем ты бормотал, через определенное время начинает претворятся в жизнь. Ты бормотал слово, которое я даже не смогла разобрать, но ты бормотал его так, словно боялся забыть. А потом в Мариуполе начали строить завод по производству бульдозеров. И таких случаев множество. Освобождение! Служение! Суфражистки и права женщин! Ничего такого за тобой до 27 февраля 1917 года не водилось. А словечки новые? А сам новояз? Все эти слова, которых еще нет, из твоих уст? Во сне ты вообще говоришь на другом русском языке. Или, вот, мелочь: сейчас несколько тайных фабрик штампуют солнцезащитные очки. Сотнями тысяч штук в месяц, но они все идут на склады. Ты говоришь, что это сюрприз к Олимпиаде. Возможно. Но никому кроме тебя, идея с очками в голову не пришла. Но ты уверен в успехе. Ты четко ставишь задачи по формам очков и их устройству. Ты торопишься к Олимпиаде и всё меньше шифруешься. Ты мне лично сделал наброски мужской и, главное, женской спортивной формы сборной Единства на Олимпиаду, ты не фантазируешь, ты знаешь то, что ты хочешь. А такие фасоны сейчас не носят даже близко. И так во всем. Бывают ли на свете гении? Конечно, но крайне редки гении, которым в голову приходят десятки гениальных идей одновременно. Да, подчиненным ты их отправляешь через десятки подставных людей и контор, но я-то знаю откуда они берутся. И ещё, дорогой мой муж, гениям приходят идеи, а не готовые проекты. Так не бывает. Кроме того, ты знал о пандемии «американки» настолько точно, что даже знал место и час начала. Ты даже сейчас готовишься к великой засухе 1921–1922 годов и к некому небесному событию мая 1921 года. Как там ты мне говорил? Будут пылать небеса? Откуда тебе это известно? Не кивай на Богородицу, не богохульствуй. У тебя в голове и в деле множество проектов, каждый из которых является прорывным и уникальным. И они отнюдь не из Откровения Богородицы.