Червячная передача

— Японец? — подозрительно уставился на меня он.

— Русский, бля, — ответил я на великомогучем. — Всё, кыш–кыш, — помахал я ладонью и кивнул на годзиллу, играющим неуязвимой бабой в баскетбабу. — Лети, напрягайся.

— Нам нужно сплотиться, чтобы победить! — гневно уставился на меня Легенда.

— Победить ЭТО? — ехидно потыкал я пальцем в годзиллу. — Удачи и передай привет Наполеону.

— Какому Наполеону? — не въехал парень.

— Твоему соседу по палате, конечно, — честно ответил я.

— Ой, всё, — было концом нашей занимательной беседы после минуты восхвалений моего всего.

Экий я гадкий, мысленно хрюкал я, наблюдая как Легенда стал мешать зверушке развлекаться, садя по ней всякими лазерами издалека. И правду, кривые, оценил я, вот только нахрена с таким контролем многомерья использовать когерированный свет? Исказил бы самого годзиллу, или не может? Вроде было программное ограничение тессерактов, на изменения «внутри» живого, дурацкое и кривое, нужно заметить.

Тем временем к годзилле подлетели несколько сверхов, по земле топали ещё, соответственно, годзилла стал играть не только в бейсбабу, но и в бейссверхов. И тир, отметил я, поморщившись — несколько молний просто испепелили трёх сверхов.

Летучие сверхи, очевидно, протекторатные, тем временем ковыряли булыжное тело годзиллы, даже с видимым успехом, хотя без реального толка — учитывая уплотнение слоев, они ему стешут «плоти» треть, от силы. О том, что доберутся до ядра — даже речи не идет.

И, наконец, в многомерье полыхнуло — явился Эйдолон. Всё так же, как протекающая бочка, исходящей потерями энергии. Напыжился, засветился и вжарил по годзилле чем–то вроде атомарного расщепителя — потоком четырехмерного проявления, разделяющего атомы на электроны и позитроны. Это он жжет, мгновенно оценил я, смещая свою тушку в дробную мерность, что сделал вовремя. Лапа годзиллы рванула, как слабенькая ядерная бомба, как, впрочем, и воздух, закувыркавший Эйдолона. Легенда мелькал в виде светового потока, очевидно, вытаскивая сверхов, нужно сказать, к его чести, пару раз он пролетал через меня, явно стараясь «спасти».

А годзилла взял, да и сместился в соседнюю «тень», причем, очевидно, с концами. Сверхи, из тех что выжили, всячески ликовали и жрали противорадиационное, сваливая подальше, а я телепортировал на Питкэрн, налил себе литровую кружку рома и сел приводить слегка поколебленное миропонимание в соответствие с реальностью.

Итак, по анализу наблюдения Эйдолона и годзиллы, выходит такая фигня, что мало того, что они довольно однотипны в смысле тессерактов, так еще и очевидно обменивались пакетами информации(!). Не факт, что сам эйдохрен, возможно, только его тессеракты, в известность человека–носителя не ставя, но факт остается фактом.

А главное, годзилла свалила по окончании пикового информационного обмена. И выходит, помимо всего прочего, неприятная фигня. Уровень взаимодействия фракталов годзиллы и Эйдолона очень плотный, то есть это не стандартное, как в сети первой сущности обмен информацией — указаниями, тут чуть ли не координация действий. Собственно, ну оторвал Эйдолон годзилле лапу — и что? Разве что в ладушки не поиграет, что и не потеря, можно сказать, учитывая низкий КПД и общий бред «хлопательной атаки».