Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

– Буля, ты прямо фан Барбары, – шепнула Сесилия.

– Что такое «фан»? Профан? – Астрид вытянула шею, глядя, как Берди пробирается к их ряду.

Что похороны, что свадьбы – с незнакомыми не заговариваешь, все время ищешь знакомых, ходишь с одноразовыми тарелками и бумажными салфетками.

– Нет, фанат, поклонник. Ты – фан Барбары.

– Ясно, – сказала Астрид. – Вы обе, потише. – Она поднялась и потеснила Сесилию и Портер, высвобождая для Берди место рядом с собой.

– Привет. – Наконец Берди до них добралась. – Мы сегодня на галерке.

Астрид засмеялась и легонько поцеловала Берди в губы. На лице Берди заиграла улыбка, и Астрид даже разозлилась на себя – почему она с этим так долго тянула? Но и обрадовалась – наконец-то. Они сели рядышком и, полные внимания, смотрели вперед. Интересно, подумала Астрид, кто-то их заметил, она об этом еще услышит? Где-нибудь у входа в магазин кто-то задаст невинный вопрос?

К кафедре подошла женщина в черном платье и тканом шарфе цвета радуги, кивнула всем, подождала, когда наступит полная тишина.

– Мы собрались, чтобы вспомнить о жизни нашей подруги, соседки, сестры и жены, Барбары Бейкер, – заговорила женщина, и Астрид, к собственному удивлению, залилась слезами.

Берди взяла ее за руку, сплела пальцы со своими. Такого они не позволяли себе никогда, не в публичном месте, не средь бела дня, не у всего города на виду. Астрид заплакала еще горше. Она призналась своим детям, можно признаться и всем остальным. Спасибо Барбаре Бейкер, несчастной Барбаре Бейкер, Астрид открылась благодаря ей. Женщина в соседнем ряду – Сьюзен Кеннни-Джонс, владелица книжного магазина, чьи дети были примерно ровесниками детей Астрид, но давно из Клэпхэма уехали, – повернулась и передала ей пачку маленьких салфеток. Книжный магазин находится через две двери от «Стрижем красиво», и Сьюзен они видели каждый день. Астрид знала Сьюзен еще дольше, чем Барбару. У нее тоже умер муж, года четыре назад. Рак мозга. Слезы лились ручьем. Астрид никогда так не плакала, ни на людях, ни дома. Портер взглянула на нее с тревогой.