Играя с судьбой

Мы поднялись наверх в восточную башню, здесь было темно, а из открытых бойниц дул пронзительны зимний ветер. Я поспешил зажечь ойра лампы, они не давали яркого света, поэтому в башне царил полумрак. А после отдал свой шерстяной жакет Миле, заметив, что та ежится от холода. Но только я отдал ей жакет, как ветер, словно по щелчку, тут же стих.

Запах в воронятне сегодня едва ли можно было назвать приятным, несмотря на то что Савелий здесь регулярно убирал. Но Милу, на удивление, он нисколько не смутил. С ее лица не сходила завороженная полуулыбка, она с неподдельным интересом неспешно рассматривала все вокруг.

Вороны засуетились и загалдели при нашем появлении, несколько и вовсе перепуганно шмыгнул прочь в окно. Гарыч тоже был на месте, важно взирал на нас, сидя на самой высокой жерди — эдакий царь на троне. Он не спешил приветствовать меня, не спешил демонстрировать свои речевые способности, а пока только присматривался и изучал незнакомку.

— Он здесь? — Мила вопросительно улыбнулась, медленно обведя взглядом всех воронов в башне.

Я усмехнулся и указал взглядом на Гарыча:

— Он присматривается к тебе.

— Я могу ему не понравиться? — растерянно улыбнулась Мила и, кажется, даже испугалась такому предположению.

— Ты не можешь не понравиться, — отмахнулся я и обратился к ворону: — Гарыч, дружище! У нас гостья, не хочешь поздороваться?

Гарыч повернул голову набок, продолжая изучать Милу, а затем размеренно и лениво протянул:

— Здор-р-рова.

Мила весело расхохоталась, заблестели от восхищения ее глаза.

— Здравствуй, Гарыч, — приветствовала она его с таким почтением, словно здоровалась по меньшей мере с королем. — Меня зовут Мила.

— Ми-ла, — по слогам произнес ворон и добавил: — Гость.

Затем он резко вспорхнул, перелетев на подоконник поближе к нам.

— Можно его потрогать? — спросила меня Мила, нерешительно протянув к ворону руку. — Он ведь не укусит?

— Ты это у него спроси, — усмехнулся я.

Мила снова звонок засмеялась, потом повернулась к ворону и вежливо спросила:

— Гарыч, я могу тебя потрогать?

Гарыч переступил с лапы на лапу, словно бы сомневаясь, а затем небрежно согласился:

— Трогать.

Мила осторожно коснулась его крыла, Гарыч без всякого стеснения и осторожности начал взбираться ей на руку. Мила не испугалась и даже не обратила внимания, что ворон царапает ее руку, пачкает манжет белоснежной кофты. Она вела себя очень естественно, словно бы всю жизнь имела дело с хищными птицами. Мила держала его на вытянутой руке, внимательно наблюдая за ним и не переставая завороженно улыбаться.

Ворон же глазел на ее довольно крупный золотой медальон на шее, очень придирчиво так глазел, словно бы оценщик в ломбарде, пытающийся прикинуть его стоимость.

— Хороший Гарыч, — улыбаясь, приговаривала Мила, поглаживая ворона по спине, но он не обращал на нее внимания, он был намертво прикован к медальону на тонкой золотой цепочке. Никогда не замечал за Гарычем такого интереса к золоту.