Генерал Скала и сиротка

— У меня ноги трясутся, — полуобморочно сказала Анифа, опираясь на стол. По гостиной туда-сюда носились горничные, мне кажется, уже просто так, лишь бы не стоять на месте.

— У тебя-то с чего? — высоким, нервным голосом спросила Мириам. Она смотрела в большое ростовое зеркало и уже раз в десятый поправляла легкую южную вуаль, закрывающую нижнюю часть лица. Прозрачная накидка почти не скрывала роскошные русые волосы, оттенок которых ей достался от отца. — Ты дома остаешься, это нас сейчас все начнут рассматривать и обсуждать.

— Значит дадим пищу для кривотолков, — сказала я, открывая тайный замок на родовой шкатулке с драгоценностями матушки.

— Нельзя упускать редкую возможность сразу показать кто такие Хельвины. Пусть стесняются дети слабых родов, а мы всегда были Старшими ими и останемся. Мириам… передаю для бала — временно! А потом мы купим тебе что-нибудь подобное, обещаю.

Когда отец только начал увлекаться Джунгарией, он дарил маме южные украшения. Мечтал, что северная дева разделит с ним необычные интересы.

И с тех времен остались весьма красивые штучки, которые я теперь вытаскивала из спрятанной от воров шкатулки.

Мириам обернулась и ахнула. Бросившаяся ей на помощь Иванка подрагивающими руками надела на нее обруч с височными длинными подвесками, украшенными крупными ливарскими изумрудами. И нежная смуглая кожа сестры словно засветилась изнутри. Темные глаза стали казаться глубже, бездоннее.

— Мири, какая ты красивая! Видела бы леди Камалия! — ахнула Анифа.

— Все теперь увидят, и никто уже не заикнется, что джунгарки не достаточно хороши, — пробормотала я, поправляя собственную вуаль. Она была плотнее, чем та, которую выбрала сестра. Но и задача показать черты лица не стояла, скорее наоборот, я пыталась максимально спрятаться за тканью, оставив открытыми только глаза. У меня они были зелеными как у Анифы, только без карих крапинок — чистый Хельвиновский цвет. Зато волосы пришлось затемнять угольной пылью, которую принесла с кухни Кейси. Из-за вчерашнего горничная чувствовала себя виноватой и стремглав неслась выполнять каждую мою просьбу, пытаясь сделать вдвое больше ожидаемого. Поэтому на какой-то момент после ее стараний я боялась стать более черноволосой, чем Анифа.

Так. Что еще… Каждая деталь важна. Кожу вокруг глаз и на лбу сделали смуглее, но по-настоящему южной она все равно не получилась. Иначе бы меня пришлось спрятать под толстым слоем кремов и пудры, и это стало бы заметно.

Браслет, так похожий на подарок короля, сегодня привез посольский ювелир. Он сидел над ним всю ночь, моргал красными глазами, но выглядел довольным. Хорошо получилось, я бы с первого взгляда не отличила.

Но на всякий случай прикрыла его газовым рукавом.

— А ты чем себя украсишь? — с любопытством спросила Мириам, крутясь перед зеркалом и с восторгом рассматривая свое отражение.

Мои пальцы коснулись холодных изумрудов, из которых был собран родовой Девичий Венец. Ах, как же тянуло поднять его двумя руками и надеть на себя, выровняв тяжелый золотой круг, чтобы по центру лба засиял резкой, прозрачно зеленой искрой легендарный смарагд Сердце Севера.