Шоколадник [ЛП]

На этот раз он бежит за Хейли.

Райан кричит из глубины:

— Мамочка! Я хочу папин шоколад!

— У тебя он будет, милый! — говорит Табби. — Мы очистим его тюбики от всякой жижи!

Джеймс бросается с хрипом сквозь мрак. Воспоминания приходят к нему: время Коричневой игры, когда он сидел с Кребом на его кровати и смотрел, как его брат кормит животных своими сверкающими экскрементами. Он помнит, как чувствовал вину, когда натягивал шейный ремешок брата и позволял «особому коричневому» течь. Бедные существа преображались, трансформировались и распадались на куски дерьма. Он не может допустить, чтобы такое случилось с Хейли, независимо от того, собирается ли Креб каким-то образом сохранить ей жизнь или позволить ей умереть. Не всё должно превращаться в дерьмо.

Сумасшедшие фигуры карабкаются на холм: безголовые существа, визжащие звери и мутанты, состоящие из того, что человеческое тело создано, чтобы отвергать.

Когда он видит перед собой точку дневного света, ему преграждает путь большая фигура: Изабелла. В панике она приседает и тянется к каменистой щели. Вещи, которые эта женщина хотела украсть у Джеймса, не имеют большого значения сейчас, когда он умирает, и когда он видит ужас на её лице, он испытывает ещё бóльшее сожаление.

Слово сорвалось с его уст прежде, чем он осознал это:

— Беги!

Мускулистая женщина поднимает голову, широко раскрыв глаза, и с усилием вытаскивает что-то металлическое из земли. Она возится с ним нервными пальцами, и он вылетает из её рук.

— Блять! — она ругается.

Она поворачивается и уносится прочь, к земле наверху.

Джеймс подходит к тому месту, где она сгорбилась, и берёт пистолет. Он наблюдает, как Изабелла поднимается через освещённую светом дыру и возвращается на землю.

Вслед за ним из-за склона поднимаются ещё больше скользких гротескных существ. Другие несутся из ответвлений туннеля или устремляются к нему из темноты, а за ними кружащийся водоворот щупалец Креба пробирается в глотку туннеля.

Табби и Райан опережают остальных, теперь они всего лишь две фигуры среди агрессивной группы нападающих.

Что-то хватает Джеймса за ногу. Что-то ещё сжимает его безоружную руку. Щупальца тянут его в противоположных направлениях, удерживая на месте. Агония пронизывает его живот, всё ещё проткнутый фекальным копьём.

В мерцающем свете «особого коричневого» Джеймс смотрит на своих прекрасных жену и сына, возглавляющих ужасную толпу. Некогда красивый рот Табби сморщился и загнулся внутрь, превратившись в анус, а голова маленького Райана теперь стала дуршлагом с протекающими экскрементами.

— Так не должно было быть, — говорит он, повторяя слова, которые когда-то говорил в детстве.

Добравшись до него, Табби выдёргивает длинную какашку из его живота, а Райан вцепляется зубами в бедро Джеймса. Другие толпятся вокруг них, раздаётся скрежет зубов мутировавших отбросов. Джеймс сжимает пистолет, который уронила Изабелла, отказываясь сдаваться.