Шургельцы
- Автор: Ухли Владимир Васильевич
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Сарра Семёновна Щукина
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Шургельцы». Краткое содержание книги:
Действие романа охватывает 1952—1953 годы.
Автор рассказывает о колхозе «Знамя коммунизма». Туда возвращается из армии молодой парень Ванюш Ерусланов. Его назначают заведующим фермой, но работать ему мешают председатель колхоза Шихранов и его компания. После XX съезда партии Шихранова устраняют от руководства и председателем становится парторг Салмин. Он и Ерусланов при поддержке колхозников устраняют многие недостатки, добиваются улучшения работы колхоза. Вскоре Ванюша Ерусланова избирают председателем.
Автор рисует выразительную картину жизни колхоза, его движения от бесхозяйственности к нормальной, полнокровной работе, создает интересные и яркие человеческие характеры.
— Как Урине будет корову содержать? Лугов у нас нет, пасти негде, сена нет. Сами знаете, я пролетарий, у меня и хлеба в амбаре только на один месяц. Сена для своей коровы не заготовлял.
Шихранов долго сидел свесив голову. Потом сказал смиренно:
— Ефрем Васильевич, уж вы в райком обо всем не сообщайте. — И вдруг сказал зло: — Вот попробуйте сами со здешними работать! Ничего у вас не выйдет.
— Попробуем, — сдержанно ответил Салмин.
…Подходил к концу этот длинный, беспокойный летний день.
Спани, вернувшись с работы, увидела бледного как полотно сына, огорчилась не на шутку, испуганно потрогала его лоб, стала расспрашивать, что случилось. Ванюш наконец сказал:
— От тебя, мама, скрывать не стану. Случайно Сухви увидел — и показалось, что в груди у меня все огнем горит, едва до дому добрался. Ты, мама, не утешай меня, я отдельно от нее и дня больше прожить не могу. Я раньше сам себя успокаивал, да ни к чему это…
— Понимаю, сынок, как же не понять… Может, сношенька меня не любит, считает, что я мешаю жить ей? Я могу и отдельно от вас. Мне, сынок, ничего не надо, только сами будьте счастливы, я и отдельно…
— Мама, этого никогда не будет.
— В город, говорят, сноха перебирается. Раньше было, жена за мужем, как иголка за ниткой, а теперь ты, видно, поезжай. — Спани горько махнула рукой.
— Эх, мама! Если я здесь ей не годился, подумай-ка, что в городе ей со мной, с «навозным жуком», делать! Лучше будем там, где нужны! — сказал Ванюш и отвернулся к стене. Посмотрел на висевшую фотографию, где была снята все она же, только глаза у нее были очень веселые, счастливые.
УПОЛНОМОЧЕННЫЕ
По дополнительному плану, спущенному весной, посеяли еще двадцать гектаров люцерны. Земля здесь была распахана тракторами, и дожди были, однако люцерна долго не всходила. Это очень беспокоило председателя и заведующего фермой, а райком и райисполком то и дело справлялись, как прошел посев. Чуть ли не ежедневно требовали сведения и сводки, один за другим приезжали уполномоченные…
В тот день, едва рассвело, в Шургелы прибыли пятеро мужчин. Все здоровые, упитанные, с новыми портфелями, одеты в кожаные пальто, в галифе, сапоги начищены до блеска.
Они прошли в правление колхоза. Председатель еще на рассвете пошел в поле, в правлении был только сторож Савка Мгди. Он объяснил:
— Теперь по-новому работаем, никто тут не сидит, не чадит махоркой. Эккей!
Старик предложил стулья. Гости уселись, вынули свои командировочные удостоверения, один за другим стали звонить по телефону, расспрашивали, как идут дела в конторах, их пославших. Потом не спеша закурили. Сторож распахнул настежь дверь и открыл окно, но один из уполномоченных звучно засопел, показал пальцем на свой нос и молча кивнул на раскрытое окно. Старик понял — надо окно закрыть, так как у гостя насморк.
Другой в это время стал часто зевать, широко открывая рот и закрывая глаза, чмокал мясистыми губами, словно что-то пил, смакуя. Над его сверкающей от пота лысиной торжествующе кружились мухи. Он лениво отмахивался.
— Ну и назойливые же в Шургелах мухи, липнут, как осы, — пробормотал он, сдувая с ладони мертвую муху на рядом сидящего товарища. — Что будем делать?.. Давайте какое-нибудь культурное мероприятие начнем. Мух, что ли, погоняем?
— Э-э, нет, друзья мои, это несолидно, — возразил басом человек с полным лицом, очень похожим на кумган — умывальник из красной меди. — Давайте лучше вот что, — он расстегнул ворот гимнастерки, вытащил из кармана коробку с домино.
Другой — тупоносый, давно дремавший, как курица на припеке, — вдруг встрепенулся, ожил, потирая руки, проговорил:
— Вот это идея! Забьем! — И сразу же раскрыл мутно-серые глаза.
— Плодотворнейшая идея! — поддержали все.
Вскоре раздался стук костяшек. Игра шла полным ходом.
— Мой напарник маху не дает. Нажимаем, братцы, как под Полтавой, — подбадривал тупоносый.
— Никодимыч, смотри, на своем-то домино не промахнись. Гляди, что я ставлю.
— Без подсказок, друзья, — предупредили его.
Иван Никодимыч, хозяин домино, три раза подряд проиграл. Он держал костяшки, как драгоценность, в сложенных лодочкой ладонях, с треском кидал их на стол. Противники, скрипя стульями, с любопытством заглядывали ему в ладони.
— Товарищи, ночевать в чужих картах не положено! — горячился Иван Никодимыч.
Пятый, терпеливо ожидавший своей очереди поиграть, дремал в углу, часто вздрагивал, когда костяшки ударялись об стол. Мухи назойливо липли к его мокрым губам, и он уже дважды сказал об этом Савке Мгди.