Гора в объятьях облаков

Когда началась конференция, я получил возможность понаблюдать за девушкой, сидя практически напротив того места, где она стояла. Моя прекрасная невеста немного похудела, даже не смотря на макияж, я видел темные круги под глазами и мелкие морщинки. Она очень уставала и, кажется, не слишком хорошо спала. Впрочем, этого можно было ожидать, хотя открытие оказалось неприятным. Кин то и дело подсовывала мне сообщения из Кумояма, а Кей краем глаза поглядывала на свою хозяйку, внося в планшет программу, по которой потом будет приводить ее в нормальное состояние. С губ зубатки то и дело срывались злые, едва слышные, колкие комментарии вперемешку с угрозами в адрес Алисиного начальства. Я с этим ничего не мог поделать, так как был полностью солидарен. Радовало только то, что девушка периодически поглядывала на меня заинтересованно, вселяя определенную надежду.

В какой-то момент, Ориса выскользнула из зала, от чего я едва сдержал порыв выйти вслед за ней. Вернулась девушка минут через пять, но что-то изменилось. На лице словно застыла маска, челюсть крепко сжата, глаза полуприкрыты. Присмотревшись, увидел что девушка прихрамывает. Оставив папку на столе перед своей яркой начальницей, моя любимая чуть отступила назад, что-то шепнув серьезной девушке, стоящей рядом, и вышла из комнаты.

Я сумел выждать минуты две, прежде чем встать из-за стола. Гадзодзу, обсуждающий особенности оборудования, замолчал на полуслове, вопросительно посмотрев на меня.

– Продолжайте, – тихо приказал на японском. Камердинер, исполняющий сегодня главную роль, кивнул. Кин и Кей приподнялись, порываясь меня сопровождать, но я покачал головой. – Останьтесь.

– Но, Шиджеру-сама, – попытались возмутиться зубатки, но наткнувшись на мой недовольный взгляд, вернулись на места.

Не обращая внимания на любопытные и взволнованные взгляды принимающей стороны, покинул зал. Нужно было найти девушку, пока я еще сдерживаю свои эмоции. Беспокойство съедало изнутри. Голова понимала, что не случилось ничего страшного. От вывиха или ушиба ноги еще никто не умирал, но сердце замирало, а руки сами собой сжимались в кулаки. Чувствуя, в какой стороне мое перо, оставленное ей для защиты, свернул к аварийному выходу.