Заговорщики Гора

Я стояла перед глазевшими на меня покупателями.

Мне вдруг пришло в голову, что если бы некоторые из тех молодых людей, с которыми я была знакома, увидели бы меня здесь, не задались ли они вопросом, как вышло, что я, столь холодная, столь высокомерная и неприступная, могла оказаться на аукционной площадке, униженная, бесправная, раздетая рабыня, выставленная на показ для внимания покупателей. Я больше не была ни высокомерной, ни гордой, только не теперь. Возможно, их бы позабавило, видеть меня такой, испуганной и продаваемой. Интересно, не предложили ли некоторые из них за меня свою цену. Что если кто-то из них купил бы меня? В этом случае я была бы его, полностью и безоговорочно.

— Двадцать, двадцать пять, тридцать, — повторял предложения аукционист.

Я боялась, что упаду, если он перестанет поддерживать меня.

— Тридцать, тридцать пять, — услышала я его голос рядом с собой.

Позванивали монеты, пересыпаемые кем-то из ладони в ладонь.

Я стояла голой на платформе, и едва ли половина происходящего доходила до моего сознания.

А может, это происходило с кем-то другим? Нет, я понимала, что здесь продавали именно меня!

В памяти всплыло лицо миссис Роулинсон, расплывшееся в мечтательной улыбке. Должно быть, она представляла судьбу, которая ждала её хорошеньких, тщеславных, мелочных, испорченных подопечных. Теперь-то я понимала, что судьбой этой были рынки Гора!

Поначалу мы смотрели на неё свысока, как на простую домохозяйку, наёмную работницу, своего рода служанку, стоявшую на значительно более низкой ступени по сравнению с нами, как на женщину, нанятую, чтобы управлять общежитием, заниматься вопросами хозяйства, заботиться, наблюдать и даже до некоторой степени контролировать, многочисленных аристократичных, надменных, переданных на её попечение молодых женщин, пусть и социально её превосходящих. Но вскоре, то ли из-за силы её характера, то ли из-за её бескомпромиссности, уверенности и строгости поведения, мы начали бояться её влияния, которое она могла пустить в ход, власти, которой она могла бы воспользоваться. Прошло совсем немного времени, и мы начали относиться к ней с уважением, и даже со страхом. Мы следовали её инструкциям, и делали всё, чего бы она от нас ни потребовала. Её боялись все, даже Нора. Казалось очевидным, что, если можно так выразиться, доска, на которой писалась информация для нас, к нашему раздражению и негодованию, висела за её спиной. Нам стало предельно ясно, что она, хотя и стояла ниже нас на социальной лестнице, и была всего лишь наёмной служащей, фактически превратилась в хозяйку общежития, которым, как и его обитательницами, правила железной рукой. В том крошечном мирке её слово было законом. Доска, если можно так выразиться, служила для ретрансляции её требований, независимо от того, какими они могли бы быть. Её слово, её решение могло стать началом последовательности событий, высшей точкой которых могло быть позорное изгнание из учебного заведения с последующим крушением жизненных планов. Она могла разрушить наши карьеры, она могла поставить под угрозу наше будущее. Думаю, вам несложно будет представить мой ужас, как и ужас Джейн и Евы, когда в наших комнатах была обнаружена запрещённые книги, тайная, подозрительная литература, абсолютно неподходящая для таких как мы, неподобающее, скандальное чтиво! Фактически, мы в тот момент были полностью в её руках!