Обретенная [ЛП]

— Нет! — Внезапно он выдернул из нее пальцы и отшатнулся.

— Что?.. — Лорен изумленно наблюдала, как Зарн скатился с кровати и, спотыкаясь, кинулся в ванную.

— Мне очень жаль. — Глаза Зарна снова вспыхнули красно-черным пламенем, когда он посмотрел на нее. — Мы не можем. Я не могу.

А затем скрылся в ванной. И Лорен услышала тихий щелчок, когда он запер за собой дверь.

* * * * *

«Боги, это было так близко. Слишком близко!»

Зарн привалился к двери ванной, прикрыв рукой горящие красным глаза. Держать мягкое обнаженное тело Лорен в объятиях было почти невыносимо. Он оказался на грани срыва… почти уложил ее на кровать, почти накрыл ее хрупкое тело своим, чтобы вонзить член по самые яйца в ее влагалище. Другого выбора, кроме как сбежать, не оставалось… сбежать, пока его не одолели темные порывы.

Боги, он умирал от желания получить облегчение! Нужно снять напряжение, прежде чем он потеряет контроль и вернется в спальню, чтобы закончить то, что начал.

Зарн скривился от смеси боли и удовольствия, когда грубо провел ладонью по жесткому гребню второго ствола. Набухший и горячий, он пульсировал требуя освобождения. Раньше никогда не возникало такой проблемы, поскольку Зарн слишком долго подавлял сексуальные желания. Повинуясь инстинкту, Скрадж расстегнул штаны и спустил их, освобождая член.

Хотя манипуляции с ДНК изменили цвет его кожи и глаз, но физиология осталась прежней. Вторичный член стал жестким и длинным, а первичный — связующий — который отделялся от основания, оставался вялым и неактивным. Зарн был благодарен, что произошедшее с Лорен не повлияло на связующий член. Если бы тот оказался возбужден, Зарн бы полностью потерял контроль. И снять возбуждение можно было бы одним единственным способом — привязать выбранную женщину к себе. А он пообещал себе, что никогда не сделает этого с Лорен. Как бы сильно ему этого ни хотелось.

«Но боги, как же она дрожала в моих объятиях, как тихо и беспомощно стонала, звала по имени, пока я прикасался к ней. Ее нежная кожа, ее запах, ее вкус…» Все в ней, словно сговорившись, заставляло его отчаянно желать ее. Настолько сильно, что Зарн боялся того, что может случиться, если вернется к ней, не освободившись от сжигающего изнутри возбуждения.

Дрожа, Зарн сжал ладонью второй член. Первый толчок оказался мучительным… его слишком чувствительная кожа нуждалась в более нежном женском прикосновении. Обычно Скраджи не удовлетворяли свои потребности таким образом. Как только становились половозрелыми, они либо брали женщину, либо умирали, сражаясь за нее. Но даже если в соседней комнате находилась готовая на все женщина, Зарн не осмеливался приблизиться к ней. Не осмеливался прикоснуться, пока его сексуальное напряжение не спадет.

Стиснув зубы, Зарн снова провел ладонью по члену. Непроизвольно дернул бедрами, тело протестовало, не желало того грубого наслаждения, которое он сам себе доставлял. Каждый инстинкт внутри него кричал, молил о женской ласке — о прикосновении Лорен — но он заставил себя остаться в маленькой ванной и не броситься к ней. Заставил себя поглаживать член. Боги, какая боль! Но не такая сильная, как от принуждения. Не такая сильная, как от боли предательства, появившейся бы в ее глазах, если бы он взял ее по традициям своего народа.