Электронная книга - «Том Уэйтс: Невиновны во сне: Интервью / Сост. М. Монтандон». Краткое содержание книги:
Я: Не чувствуете ли вы тут себя изолированно?
Том: Может, я привык, но уже — нет. Вот что, я думаю, происходит: когда люди переезжают в глушь, им все равно хочется все тех же продуктов и обслуживания, и они их получают, и постепенно место, про которое они думали, что вот оно — покой и пастораль, перестает отличаться от прежнего, из которого они сбежали, потому что они тащат за собой все то, из-за чего их старое жилье казалось им таким... дерьмом. Приходится опять перебираться, еще дальше, хотя на самом деле они все это таскают за собой. Когда после перерыва я приезжаю в Лос-Анджелес, мне странно, сколько видишь слов, пока едешь в машине. Я в шоке. Каждый квадратный дюйм пространства за ветровым стеклом покрыт словами. Сотни и сотни слов. Там, где даже в голову не придет. Я заметил, это мешает вести машину. Даже после семи лет в водительской школе мне трудно удержать внимание. У меня отберут аттестат. Землетрясение 1812 года на Среднем Западе поменяло течение Миссисипи. Вы не знали? Колокола в церквях звенели аж до самой Филадельфии.
Я: Из-за землетрясения?
Том: Я же не говорю, что это было воскресенье.
Я: Значит, вы так и проводите свое время?
Том: Я не могу дочитать ни одну книгу, понимаете, но информацию заглатываю. Откуда взялся памперникель[307], например. Наполеоновского коня кормили самым лучшим хлебом. Солдаты просто бесились. Они хотели есть, как конь Наполеона, — все, что им было надо. А он ел памперникель. Коня звали Николай. Николай... Памперникель.
Я: Имя звучит как немецкое, хотя оно наверняка французское.
Том: Наверняка, ага. Наверняка. Вот такие штуки и... ради таких штук стоит жить.
Я: Придают таинственности.
Том: Как этот ресторан. Видите пластиковый кувшин? Пластиковый бокал. Раньше были стеклянные. Знаете, как все это стекло в дорогих ресторанах? В конце концов они просто сказали...
Я: Слишком часто падают со столов.
Том: Убытки просто невероятные.
Подходит официант. Замечает магнитофон.
Официант: Меня вы не будете записывать, правда?
Том: Нет. Мы будем слушать музыку. Но, кроме нас, ее никто не услышит. Мы собаки.
Официант: Ладно, врубайте.
Том: Она уже врублена. Что значит — врубайте?
Недоуменная пауза. После которой Том заказывает лазанью.
Официант: А суп?
Том: Давай и суп. Чтобы подготовиться к лазанье.
Официант уходит.
Я: У вас сегодня как будто кормовой мешок привязан.
Том: Вопрос вежливости. Можно ничего не есть, но они тебя все равно потом достанут. «Ну и зачем вы сюда пришли? Смеяться над нами? Смеяться над нашими графинами? Над нашим кривым полом?»
Я: Двадцать лет назад, когда вы жили в Голливуде, вам приходило в голову, что вас занесет в деревенские помещики?
Том: Тогда нет. И сейчас нет. Когда живешь в городе, подсаживаешься на шум. Лечиться потом, если уезжаешь, — это целая история. Когда я в первый раз приехал в маленький город, там посреди улицы стоял мужик, полицейский, с метелкой и совочком — заметал битое стекло. А когда я зашел в небольшое кафе выпить кофе, официантка так ласково: «Здравствуйте, как поживаете?» — «Что вам за дело, как я поживаю? Я пришел выпить кофе». Долго не мог привыкнуть.
Я: Вы очень скрытный человек. У вас защитная оболочка.
Том: Капелька рецины[308]. Конфетная глазурь, застывает на холоде.
Я: Вы пока не чувствуете себя деревенским жителем?
Том: Не знаю. Надеюсь, что становлюсь еще чудаковатей. Здесь просторнее, понимаете. В мозгах просторнее.
Я: Значит, в Голливуде или в Нью-Йорке вы чувствовали себя стесненно?
Том: Ну, черт возьми, просто через какое-то время это становится... перемены — всегда к лучшему. Я могу туда поехать, если захочу. Они же никуда не делись.
Я: Делись. Их больше нет.
Том: Вообще-то я боялся, что, стоит мне уехать, так и будет. Но у меня есть пленки, у меня куча всего на пленках... Вестерн-авеню, знаете, самая длинная улица в мире. Говорят, она тянется до Энсенады[309].
Я: До Огненной Земли[310].
Том: До Ла-Паса[311]. Выворачиваешь на Вестерн, а дальше едешь себе и едешь, это вообще невероятно. Куча парикмахерских. На Вестерне больше парикмахерских, чем во всем Голливуде. Говорят, Голливуд помешан на прическах, но народ, который живет подальше на Вестерне, интересуется всякими лаками и шампунями ничуть не меньше.
307
Ржаной хлеб из грубой непросеянной муки, блюдо еврейской кухни.
308
Рецина — греческое вино с добавлением сосновой смолы.
309
Город в Мексике недалеко от границы с США.
310
Архипелаг у южного окончания Южной Америки.
311
Может иметься в виду как столица Боливии, так и одноименные города в Мексике, Венесуэле, Аргентине.