Электронная книга - «Хроники Особого Отдела (СИ)». Краткое содержание книги:
Богатырь шёл неторопливо, стараясь не сбить дыхания, медленно считая каждый свой шаг. Ступени вились серпантином, щербато улыбаясь путнику своей кривой каменной улыбкой.
Он устало переставлял ноги, поочередно сгибая колени, и его мысли, так же неотступно, и, в то же время монотонно, извивались под стать его пути.
«Зачем я карабкаюсь вверх? – пробегала мысль. – Кто послал меня сюда? – внахлест первой проскакивала вторая. «Как я здесь оказался?.. Как? Как?..».
Наконец, Илья поднял глаза на бесконечно серый массив ступеней впереди. Ещё так далеко.
Так далеко…
На стене сбоку что-то противно копошилось. Он присмотрелся и увидел серые маленькие крылышки шевелящегося ковра из… моли?
Да, моль. Мелкие пыльные бабочки… стена под ними напоминала остатки некогда богатого и яркого шерстяного ковра, который под действием острых жвал сотен тысяч насекомых давно превратился в жалкие лохмотья.
С какой-то непонятной целью, Илья протянул к стене руку. И пожалел. Секунду помедлив, моль, эта жуткая крылатая орда стала перелетать… переползать… на его рукав. Богатырь попытался стряхнуть с себя отвратительно шевелящуюся гадость, но насекомые крепко прицепились к руке и ползли-ползли-ползли. Трепыхали крыльями, осыпали пылью, шуршали цепкими лапками. И неотступно ползли-стремились вперед – к открытой коже. До Ильи стало доходить, что он редкое лакомство, и тогда бесстрашный офицер повернулся и побежал вниз, к спасительной тьме.
Он спешил вниз, перескакивая сразу по несколько ступенек, а серая орда стелющимся шелестящим ковром спешила за ним на своих бархатных серых крыльях, оставляя после себя пыльцу и шевелящиеся останки стоптанных миллиардом маленьких лапок тел.
Наконец, бешеные прыжки вниз увенчались успехом, и вдали показалась небольшая площадка с узким, похожим на бойницу окном. Илья остановился и стряхнул с себя оставшихся насекомых. Затем поднял голову и оцепенел. Серая армада, по-прежнему, волной стремилась к нему.
Парень лихорадочно озирался. Тёмный от старых белил, треснутый подоконник, да узкое, наглухо застеклённое окно являлись единственным спасением. Он разогнался и, резко выбросив вперёд кулак – ударил. Стекло со звоном полетело вниз, рассыпаясь на тускло блеснувшие осколки.
За окном властвовала зима: кипела метель, и её синеватые снежные хлопья кружились густым киселём, оседающим всей своей клейкой массой на землю.
«А где же весна?», – мелькнула в голове мысль. Гул вьюги складывался в звуки праздничного барабана, призывающего граждан посмотреть на казнь. Его казнь. Эта страшная мелодия, напоминающая реквием Моцарта, сводила с ума. Илья встал после падения, отряхнул снег с колен и побежал…
И сел, задыхаясь, на постели.
***
С момента отъезда Кесслеровых прошёл месяц, и богатырь, просыпаясь каждое утро в холодном поту от шипящего смеха и далёкого колокольного звона из ниоткуда, никак не мог успокоить себя. Последнее время он стал слышать дополнительные звуки – от вбиваемых в гроб гвоздей. Звуки, которые его самого пробивали на страшную лихорадочную дрожь. Илья сильно осунулся и похудел. «Откуда этот постоянный жуткий сон и звуки?» – вновь и вновь спрашивал он себя.
Ответа не было.
Дни шли за днями, ночи сменялись ночами, кошмар следовал за кошмаром…
У Ильи появилось навязчивое желание выпить водки перед сном. Он ловил себя на мысли, что никому, в общем-то, здесь не нужен. Его терпят из жалости. А приглашённая к Маше няня смотрит на него с плохо скрываемым презрением. Ему стал неприятен прежде любимый им шум дождя. Стала раздражать рассудительная малявка. Из рук всё падало и ломалось…
Наконец, внимательный сержант отметил у него регулярное отсутствие аппетита.
– Почему вы перестали есть суп, товарищ капитан? – за воскресным обедом спросил он у Ильи.
Последний, швырнув ложку на стол, случайно задел и почти полностью перевернул тарелку. Суп плеснул на скатерть, брызгами рассыпался по тарелкам и хлебнице… Илья резко встал, и тут, наконец, его состоянием заинтересовался Ян. Вернее Маша.
– Ну и вид у нашего Ильи! – констатировала девочка. – Ян, а вот ему, почему-то, можно бродить и по коридорам, и в страшных снах, а мне нельзя даже только по коридору, да ещё и с Олладием. Я же в сны не лезу. Так нечестно!
Начальник Отдела на мгновение перестал хрустеть редиской и, почему-то, строго посмотрел на Таню.
– Скажите, а вы не бывали случайно за границей? – вежливо поинтересовался он.
И без того молчаливая, девушка, загоревшись огненным цветком, встала.
– У неё папа немец, как у меня, – вместо Татьяны начала пояснять Маша.
– Только мой папа Боря просто фриц, а её – настоящий фашист, – гордо закончила малявка.
Теперь за столом краснели и бледнели двое.
– Ну, что поделаешь, родителей не выбирают, – доев суп, сообщил, после небольшой паузы, Ян.
– Однако, не погибать же среди моли и пыли? У нас Илюха – сплошное занудство. И такие весёленькие кошмарики не в его характере. Морок это. Наведённый. Танюша активировала. Надо нам родословную её посмотреть. Думаю, что это окажется интереснейшая вещь.
– Чего? – скорость мысли начальства порой была непосильна даже для Ксении, а Илья, тем более, не выспавшийся, и вовсе за ним не поспевал. – Чего интересно?
Ян по-птичьи склонил голову набок, изучил подчиненного взглядом и констатировал:
– Илюх, ты не просто зануда. Ты ещё и гад. Когда тебе взбредёт в голову прирезать нас? Хотя думаю, что ты скорее сам в петлю, чем нас по очереди.
– Ну… – что сказать ещё, замороченный, в прямом и переносном смысле, богатырь не представлял.
Ян вздохнул.
– Что думаешь, Василий Иванович?
– Думаю, – перекрестился священник, – наш успех – это способность шагать от одной неудачи к другой, не теряя энтузиазма.
– Ну и ладно. Таня, не краснейте так, вам не идёт кумачовый румянец. Нормально всё. А ты, богатырь, помни, что заглядывать слишком далеко вперёд – недальновидно. Разберёмся.
***
Вечером Ян пришёл к Илье.
Поставил на прикроватную тумбочку два широких коротких стакана и большой квадратный хрустальный графин. И, как фокусник, извлёк ещё и тарелку с тонко нарезанным сыром.
– Выпьем! – провозгласил он. – Виски. Дрянь. Но стоит… Macallan 1926 года. Из графина празднично булькнуло в стакан. – Объясняю, для тупых. Влюбился ты. В Таню. А она, похоже, тоже к тебе неровно дышит. Ну, морок и активировался. Понимаешь, это негласно, конечно… но у многих детишек, которых в своё время готовили к отправке к Союз, бывают… сложности. Проблемы. Кто-то даже про гипноз говорит. Мол, поработали с ребятами добрые такие личности в сутанах, заложили «бомбы» на будущее. И живут, себе, люди, растут, не зная, когда в их сознании сработает заложенный приказ, и что по этому приказу сделается. Только не у всех по приказу срабатывает, бывает, как у Татьяны – на сильное чувство. Там Ксюха голову епископам морочит, а они тут… пролезли.
Он покрутил в руках стакан, а затем сообщил в пространство: «Чин-чин!».
– Ты, Илюха, гору башкой не прошибай. Я волков люблю. Собаки смотрят на нас снизу вверх, кошки – сверху вниз. Лишь волки смотрят на нас, как на равных. А вот кто ты – тебе и решать. Равный, или как?
Одеяло, прикрывавшее ноги богатыря, зло улетело в стену.
– Чудовище, – произнёс он.
Ян посмотрел на него и пожал плечами, мол, чудовище, и ладно, как только не называли.
Илья резко сел и пояснил:
– Я чудовище. Не нужен я здесь. Балласт.
– Чудовища всегда были добры ко мне, – засмеялся полковник. – Ты пей. Реально классное пойло. Лично я взял от алкоголя много больше, чем он забрал у меня. Просто надо знать, с кем, когда и сколько. – Потом выдержал паузу и добавил. – А главное что? Истина! Она всегда где-то рядом.
Через час графин опустел приблизительно наполовину, а капитан из Особого отдела КГБ выяснил, что Ян долголетием обязан спорту, потому что им никогда не занимался. А также тот важный факт, что ложь успевает обойти полмира, пока правда всего лишь надевает штаны. И ещё, и ещё, и ещё…