Леди-горничная возвращается

— Да-да, — покивала я. — Вот, хочу свои синяки барышне Эрике показать. Подготовить, так сказать, к семейной жизни с настоящим южным мужчиной. Так Тристану и передайте, когда он из кабинета вылезет.

Мы почти бегом миновали гостиную и ринулись к выходу.

Возникший из сумрака Костас молча распахнул перед нами дверь. Яркое южное солнце плеснуло огнем, в полумрак дома ворвался неистовый свет и жаркое дыхание пахнущего морем воздуха. Мы шагнули на затененный мраморный портик, я остановилась, прикрывая глаза ладонью…

— А вот и наследник де Орво. — тихонько хмыкнула Анита и полушепотом добавила. — Вы, наверное, не слишком хотите с ним встречаться.

Я обернулась и холодно поглядела на нее через плечо:

— Он меня ни в малой степени не волнует! — и шагнула на ступеньки крыльца, прямо под ослепительные лучи солнца. Меня мгновенно нагнала Эрика:

— Сын того ужасного старика? А он весьма привлекательный мужчина. — хихикнула она, кокетливо сдвигая на бок шляпку.

— Кто б спорил. — вздохнула поравнявшаяся со мной с другой стороны Анита Влакис.

И мы плечом к плечу зашагали вниз по ступенькам. Эрика — такая юная и хорошенькая, в модном наряде, Анита — такая зрелая и знойная. Ну и я… такая, какая есть. Смею надеяться, я выгляжу все же лучше Аниты, я стройнее и моложе, но… Наверняка хуже Эрики, она ведь тоже — и стройнее, и моложе… Но почему мне кажется, что он смотрит только на меня?

Криштоф де Орво остановился на подъездной дорожке перед парадным крыльцом, не сводя глаз… с меня? Или нет? Тогда, на пляже, практически без одежды он был хорош, но и обычный костюм южного лорда, объезжающего свои владения, тоже шел ему чрезвычайно — белоснежная полотняная рубашка под черным кожаным жилетом обтягивала сильные плечи, а лосины для верховой езды облегали длинные ноги и… Мыкающийся у него за плечом тот самый мастер с Тристановой фабрики — как его, Рикардо? — что-то пытался ему говорить, и лорд Криштоф даже кивал в ответ, но глядел при этом на нас. Сдвинул шляпу на затылок, и улыбнулся… будто только мне… Хотя Эрика с Анитой, наверное, тоже думали, что только им… Такую улыбку любая женщина захочет присвоить, и хранить потом на память, как засушенный в книге цветок.