Дерзкий

— Кавказки вообще не предупреждают. И не лают, практически. Только потом могут рычать, да и то, если надрессированы так. А если нет, то просто глотку рвут молча.

— Серьезный зверь.

— Да, хозяин у него тоже серьезный, — я молчу, а затем осторожно продолжаю, — ты же понимаешь, что мне надо будет его в известность поставить? И насчет Машки тоже…

— Понимаю, — кивает он, прикуривая и выдыхая дым, — я тут не первый день уже. Смотрю.

— Что?

Машка стоит на пороге столовой, переодетая в Миланкин короткий сарафан, и я мгновенно замолкаю, залипая на длинных ногах и тонких щиколотках.

Это первый раз, когда я вижу ее в женском платье… И вот что хочу сказать: торкает так сильно, что в глазах темно.

Клянусь, если б я ее, такую, встретил на улице… Точно бы не пропустил. Вот сто процентов.

Машка выглядит нереально хрупкой, какой-то нездешней, настолько воздушной, что кажется, будто сейчас оттолкнется от пола и полетит!

И я не успею поймать.

Руки натурально начинают чесаться: схватить, прижать к себе, удержать… Никому не отдавать…

Но эти мои эмоции сейчас явно не к месту. Потому что Машка услышала последнюю фразу Лешки, и, по всему видать, буду я сейчас присутствовать при семейных разборках.

— Ты уже несколько дней тут? За мной следишь? И не объявился? И когда ты собирался это сделать? Или… Или вообще…

С каждым вопросом она делает шаг в сторону брата, тоже напрягшегося и, похоже, заметно стыдящегося.

Становится прямо перед ним, Лешка неловко встает, пряча сигарету в кулаке, смотрит на нее сверху вниз, и сейчас явственно заметно, что он больше чем на полторы головы ее выше.

Никто их уже не спутает никогда.

— Лешка? — Машкин голос звенит от напряжения, и меня прямо дергает к ней на помощь. Спрятать за собой, укрыть. Утешить.

— Мартышк… — он отводит взгляд, вздыхает… — я оценивал обстановку…

— Ты… — Машкин голос садится совсем, — ты — дурак? Какую, к хуям, обстановку? Какую? Ты знаешь, что я пережила, когда узнала, что тебя убили? Ты знаешь, на что я пошла, чтоб тебя?.. Ты, сука, знаешь хотя бы, что из-за тебя Игоря?.. Ты… Ты оценивал? Оценивал???

А в следующее мгновение она бросается на брата, да так, что я не успеваю даже отследить момент прыжка!

Это словно перемещение в пространстве какое-то, быстрое, сверхзвуковое!

Успеваю только моргнуть, а Машка уже сидит на брате верхом и, рыдая, бьет его по щекам.

По-женски совершенно, но прикладывая свою немаленькую силу и жесткость.

Лешка не отвечает, не закрывается, позволяет себя лупить, только голова мотается в одну и в другую сторону. И слезы из глаз текут.

Я даю Машке всласть побить своего брата, а затем молча стаскиваю ее с него и прижимаю к себе. Машка плачет, утыкаясь мне в грудь, и сквозь слезы жалуется на Лешку, на его тупость, на свою глупую жизнь.

Я не останавливаю, только глажу по спине, потом нахожу взглядом уже поднявшегося Лешу и киваю ему на выпивку. Нам всем сейчас требуется.