Древние цивилизации. Ближний Восток и Мезоамерика
- Автор: Ламберг-Карловски Карл, Саблов Джереми
- Год: 1992
- Язык: русский
- ISBN: 5-02-017104-2
- Переводчик: А. А. Пономаренко
- Жанр: История
Электронная книга - «Древние цивилизации. Ближний Восток и Мезоамерика». Краткое содержание книги:
Конечно, помимо этих основных типов экономического базиса древнейших цивилизаций, имели место и иные модели, не только не укладывающиеся в рамки ни одного из указанных типов, но и принципиально от них отличные. Достаточно показательный пример тому — так называемый японский путь развития, при котором экономика и социальная дифференциация базировались не на производящих формах хозяйства, а на высокоразвитых и обусловленных особым характером природного окружения формах рыболовства, морской и сухопутной охоты и собирательства[61]. Этот путь в различных конкретных формах засвидетельствован не только на Дальнем Востоке, но и на северо-западном побережье Америки и в других приморских областях.
Дальнейшие исследования, несомненно, позволят конкретизировать и пополнить представления о типологии древнейших цивилизаций, а также определить специфику формирования отдельных феноменов внутри каждого из типов. Но уже сейчас можно с уверенностью утверждать, что «японский» и подобные ему пути развития, не базировавшиеся на производящем хозяйстве, составляли исключение и были отмечены определенным консерватизмом и замедленным темпом. Путь же развития земледельческих обществ остается основным для формирования древнейших цивилизаций. Экономическая основа всех основных их типов явилась результатом длительного процесса развития производящего хозяйства при определяющей роли земледелия. В свою очередь, главным импульсом этого процесса был переход от господствовавшей многие десятки тысячелетий присваивающей экономики к принципиально иной — производящей, т. е. «неолитическая революция», которая и может по праву считаться исходным пунктом на пути к появлению цивилизаций.
Совершенно закономерно авторы настоящей книги начинают свой обзор процесса, приведшего к этому феномену, именно с «неолитической революции». Подчеркивая особую ее роль, они пишут, что «переход от охоты и собирательства к производству пищи был одним из самых важных этапов эволюции человеческого общества… Пожалуй, только появление гоминидов — производителей орудий труда, происшедшее несколько миллионов лет тому назад, имело такое же грандиозное значение».
В книге представлены и основные вопросы «неолитической революции», начиная с трудностей определения как самого понятия «производства пищи», так и времени появления последнего в различных регионах. Процессы доместикации справедливо рассматриваются как определенный континуум взаимоотношения людей, растений и животных. Между двумя полюсами этого континуума — начальным и конечным — лежит целый ряд точек, знаменующих различную степень доместикации и культивации. Выразительность их для конкретных видов растений и животных и для конкретных ступеней указанных процессов далеко не идентична. Соответственно, резко различны и Возможности их определения. Особую сложность представляет вопрос о начальных ступенях процессов. Определение их на основании морфологических показателей практически невозможно. Отдельные случаи регулярного использования диких злаковых, в частности, на Ближнем Востоке, как и отдельные попытки приручения животных, вполне вероятны и задолго до «неолитической революции». Но связывать их с началом отмеченного континуума можно далеко не всегда. Ряд таких попыток не получил продолжения, т. е. носил тупиковый характер и, во всяком случае, не вносил принципиальных изменений в общую систему присваивающего хозяйства. Сами авторы упоминают в этой связи находки зерен диких злаков тех же видов, которые были впоследствии доместицированы, в древнейшем слое поселения Нахал-Орен на средиземноморском побережье Палестины. Правда, дата этих находок — 18 тыс. лет до н. э. — вызывает сильные сомнения: основные слои указанного многослойного памятника начинаются с и ату финского времени (начало X — конец IX тысячелетия до н. э.) и особенно выразительны для периода докерамического неолита[62]. Известно, что абсолютно несостоятельной оказалась попытка резкого удревнения начала земледелия в Северо-Восточной Африке[63]. В целом же речь здесь должна идти об истоках основных факторов «неолитической революции», в данном случае — о предпосылках доместикации и культивации. Постановка этой проблемы и самая возможность ее разработки были обусловлены достижениями палеобиологии и прежде всего трудами Н. И. Вавилова, установившего первичные очаги культивированных впоследствии растений, особенно злаковых[64]. Фактически эти труды лежат в основе всей проблематики «неолитической революции», и именно они и обусловили возникновение этой проблематики. К сожалению, данный момент не нашел отражения в книге.
Отметим, что вопрос о предпосылках «неолитической революции», о корнях конкретных явлений, входящих в это понятие, ставится ныне не только в связи с вопросом об основных видах хозяйства. Рассматриваются и прочие феномены, возникшие отнюдь не одновременно и имевшие свои предпосылки, свои корни, свой путь развития. Авторы книги справедливо пишут о том, что один из таких феноменов — переход к оседлости и возникновение стационарных поселений — не всегда обязательное следствие начала производства пищи и что на вопрос о хронологическом приоритете одного из этих явлении не может быть однозначного ответа, равно пригодного для различных географических и экологических условий. Действительно, в определенных районах оседлые поселения могли возникнуть задолго до «неолитической революции», в условиях присваивающей экономики: существование их обусловливалось высокопроизводительным собирательством, особенно в центрах произрастания диких злаков на Ближнем Востоке[65], или рыболовством и охотой, прежде всего на морских животных, как при «японском» пути развития. Соответственно, и начало строительства искусственных жилищ значительно предшествует началу производящей экономики: оно уходит к поселениям собирателей и охотников кебарийской и натуфийской культур Восточного Средиземноморья[66] и еще глубже — к палеолитическим охотникам более северных областей Евразии, но и здесь мы имеем дело с отдельными случаями, не связанными с обязательностью оседлости и стационарных поселений, не превратившимися в закономерность. То же следует сказать и об орудиях труда. «Неолитическая революция» обусловила заметно их обогащение и спецификацию, но и сама была обусловлена распространением ряда форм и, главное, технологических принципов, выработанных в предшествующие периоды — в мезолите и даже верхнем палеолите. Это касается и пластинчатой техники, и геометрических микролитов, и жатвенных ножей с составными, лезвиями, и мотыгообразных орудий. И вновь подчеркнем: появляются элементы будущего комплекса, но не сам комплекс.
Даже в такой специфической и сложной области, как искусство, связанной с мировосприятием, верованиями, словом, с духовной жизнью, можно говорить о глубоких корнях явлений, получивших широкое распространение в период «неолитической революции» и после нее. Мы имеем в виду изображения человека, прежде всего женские фигурки, которые становятся одним из наиболее четких индикаторов земледельческих культов. Первые их примеры известны еще до освоения земледелия. Не касаясь хорошо известных позднепалеолитических образцов антропоморфной скульптуры, отметим находки каменных статуэток X–IX тысячелетий до н. э. в натуфийских слоях Эль-Вада и Айн-Маллахи, а также в Мюрейбите-II, где есть уже головка из необожженной глины[67].
Все это истоки (иногда достаточно далекие) отдельных экономических, технических, культурных явлений, связанных с предпосылками «неолитической революции». Пока они разрознены, лишены закономерной взаимообусловленности, возникновение и развитие их асинхронны. Все они возникают в недрах традиционной системы присваивающей экономики, и ни одно из них в отдельности не приводит к принципиальному изменению этой системы. Речь идет лишь о постепенном накоплении количественных изменений. Некоторые из них не получили поступательного развития и носили тупиковый характер. Поэтому отдельные находки в позднепалеолитических или мезолитических слоях зерен злаковых, искусственных жилищ или вкладышей жатвенных орудий отнюдь еще не могут маркировать начало земледелия. То же следует сказать и об отдельных, не имевших ни экономического эффекта, ни развития, опытах приручения животных: они не означают начала скотоводства. Только формирование принципиально новой системы, в которой все отмеченные феномены превратились в звенья единой цепи, взаимообусловленные и находящиеся в закономерном сочетании, позволяет говорить о начале «неолитической революции». И, соответственно, только комплекс археологических, палеоботанических, палеозоологических индикаторов может его маркировать.
61
Массон В. М. Социальные и экологические факторы формирования раннеклассовых обществ. — Конференция «Возникновение раннеклассового общества». Тезисы докладов. М., 1973, с. 41.
62
Cauvin J. Les premier villages de Syrie — Palestine du IXéme au VIIéme millénaire avant J. C. Lyon, 1978, c. 11.
63
Schild R. The Earliest Food Producers. — Archaelogy. Vol. 34, № 5. N. Y., 1981.
64
Вавилов H. И. Происхождение и география культурных растений. М., 1987.
65
Harlan J. R. A Wild Harvest in Turkey. - Archaeology. Vol. 20, № 3. N. Y., 1967.
66
Cauvin J. Les premier villages, c. 23.
67
Cauvin J. Les premier villages, c. 118.