Целого Мира Мало

— Значит ли, моя милая, из всего выше сказанного, что на моем месте мог быть любой другой? — прищурив глаза, спросил я, закидывая ногу на ногу и откидываясь назад. Дина удивленно округлила глаза, которые медленно скользнули по моей обнажившейся груди, с которой сполз плед.

— Какой другой? — нахмурив брови, пробормотала она, отводя глаза.

— Ну, ты же сама сказала. Давно одна, соскучилась по мужской ласке. Настроение лиричное, располагающее, а тут я подвернулся. Какая удача, почему бы не воспользоваться?

Я понимал, что говорил не то, что думаю, и не то, что хотел и должен был сказать, но оскорбленное самолюбие взяло верх. Я бил в ответ на ее удар. Вместо того, чтобы успокоить ее, утешить и поддержать. Но я — это я. Она сама сказала. Одной любви мало, чтобы поменяться в одно мгновение.

— Ты все переиначил. — выдохнула она. — Но, да смысл именно этот.

— Значит, любой другой бы тоже подошел?

— Что ты прицепился? Здесь нет никакого другого. — хмуро бросила Дина.

— Это не ответ. — покачал головой, не сводя взгляд с растерянного лица. Выражение ее лица стало напряженным, а меня бесило, что она, вообще, может размышлять над моим вопросом. Я задал его, чтобы позлить. И никак не ожидал того, что услышу.

— Да. — кивнула Динара. Глаза ее были абсолютно пусты. Мне захотелось ударить ее, и не словесно. Заставить взять свои слова обратно, поставить на колени. Я понимаю, что при желании мог бы сделать это. Но я не могу….

— Это ложь. — внезапно осеняет меня, когда цепкий взгляд улавливает едва заметно дрожание губ, стиснутые зубы, и нервно вцепившиеся в колени пальцы. Господи, какой я критин. Не ослепи меня обида, и разбушевавшиеся не на шутку чувства, я бы сразу разгадал ее неумелую браваду. Нежность растекается по сердцу, глупая улыбка поднимает уголки губ. Она распахивает глаза еще шире. Моя девочка. Маленькая моя.

— Иди сюда. — ласково шепчу я, протягивая руку. Дина в недоумении мотает головой и нервно сглатывает.

— Иди ко мне, или с сам подойду, и ты снова окажешься на спине. Считаю до пяти, и начну думать, что это приглашение.

— Я не могу! — беспомощно взвизгнула Дина. Глаза смущенно опустились в пол. — Я голая.

— Здесь темно.

— Уже светает.

— Я все видел. В подробностях и очень близко. — широко улыбаюсь, но она еще больше зажимается. Глупышка. Ах, как непросто нам придется. Чтобы сберечь свое время и нервы встаю сам, но, вспомнив, о моем предупреждении, Дина испуганно вскакивает, и бросается в мои объятия. Я смеюсь, обнимая ее пледом, и увлекаю за собой на диван. Мне снова хорошо, я счастлив. Утыкаюсь носом в ее волосы, ощущая, как хрупкое создание рядом со мной начинает оттаивать.

— Я забыл, что ты еще малышка. Прости меня. — шепчу я едва слышно, но знаю, что она понимает каждое слово. — Все будет хорошо, ты не должна бояться или стыдиться. Мы — взрослые, я — взрослый. — уточняю. Но она не дает мне договорить.

— Ты — взрослый? Я тебя умоляю! — небрежный насмешливый тон. Но ее тело говорит на другом языке, более понятном мне. Ехидничает, а сама так и льнет, как ласковый котенок.

— Хорошо, ты — взрослая. Будем строить взрослые отношения. — нежно бормочу я, обнимая тонкую талию одной рукой, а другой убираю волосы с любимого лица. Она, словно опомнившись, цепенеет в моих объятиях, а потом резко отстраняется, не забыв урвать кусок пледа.

— Какие еще отношения? — испуганно спрашивает меня Дина.

— Взрослые. — лениво передергиваю плечами, глядя на розовые лепестки губ. Это возмутительно, я снова возбужден. — Ты уверена, что больше не можешь? — хрипло спрашиваю у коварной соблазнительницы.

— Неделю ходить не смогу.

— Неделя — очень долго. Максимум да завтра подожду. — тянусь к ее губам, но маленькие пальчики решительно останавливают меня.

— Ты совсем стыд потерял?

— Я покой потерял, Дин. — серьезно смотрю в растерянные грустные глаза. — Прошу тебя, поверь мне. Я понимаю, как это сложно. Честно, я все понимаю.

— Ничего ты не понимаешь, Влад. — горько улыбнулась Дина, проведя кончиками пальцев по мои скулам. — Или думаешь, что понимаешь. Я не могу так рисковать. Ты отряхнешься, и пойдешь дальше, а от меня ничего не останется.

— Не говори так, хорошая моя. — я беру ее лицо в ладони, и заглядываю в голубые глаза. — Это началось не вчера, и мы оба знаем. Я — отвратительный тип, и мне сложно доверять.

— Невозможно, я бы сказала. — подтвердила Дина.

— А ты попробуй. Представь, что мы только что познакомились, и ты ничего обо мне не знаешь.

— Но я знаю, Влад. Ты просишь о невозможном. Ты — очень красивый, ты особенный человек. То, что я чувствую к тебе, не описать словами. И это опасно. Опасно для меня. Я не хочу любить тебя, не хочу.

— Почему?

— Любовь к тебе разрушит меня. Я не считаю тебя плохим. Не ангел — да, но и не хуже многих других. Мы разные, Влад. Ничего не получиться. Я не дам тебе того, что ты хочешь, того, что тебе действительно нужно. И ты устанешь от меня, от моей простоты, и наивных рассуждений.

— Но именно за них я и…. - испуганно осекся, отворачиваясь от нее. Черт возьми, зачем ей нужно все усложнять? И искать смысл там, где его нет? Почему нельзя просто наслаждаться моментом, не думая о последствиях. Нам хорошо сейчас. Разве этого мало? Как мне объяснить этой маленькой дурочке, что иногда именно в таких безумных порывах и заключается настоящая жизнь. Все остальное — суета, быт и рутина. Серые будни, которые она потратит на такого же серого мужа и воспитание детей, походы по магазинам с неподъемными авоськами. Как ей объяснить, что если мы сейчас упустим шанс любить друг друга, то до конца дней будем жалеть? Она осторожна, испугана, но и мне страшно. Я не знаю, что принесет завтрашний день, и какой срок отведен моей любви. Будет ли она вечной, как в романах, или закончиться через неделю. Но я знаю, что никогда не забуду о маленькой девочке в моих объятьях, пытающейся смотреть на мир взрослыми глазами. Я не любил другую — до нее, и, кто знает, полюблю ли после, но ее образ навсегда останется в сердце незабвенно светлым лучом, озарившим пустую бесцветную жизнь.