Ведьма Вильхельма (СИ)

Раньше, ни в той жизни, ни в этой, я ничего подобного не испытывала, поэтому с неким интересом прислушивалась к себе, пытаясь запомнить эти ощущения. Не думаю, что так реагировать я буду всегда, именно поэтому нужно запомнить, как можно лучше эти мгновения. Эту тишину, треск костра, отступивший холод, звуки окружающей природы, теплое дыхание на коже и странное, пленяющее томление внутри.

— Я хочу вас поцеловать.

Мне казалось, что чуть ранее моё тело вело себя странно. Я ошибалась. После этих слов, я едва не задохнулась. Неужели всегда так? Это очень странно. Чувство того, как грудь распирает от пьянящего восторга и какой-то нереальной радости, я уж точно не забуду.

Чуть шевельнувшись, добилась лишь того, что Охтарон прижал меня к себе сильнее, словно подумал, что я хочу отстраниться от него.

— Вы ведь хотели меня поцеловать, — прошептала я.

— И сейчас хочу. Не убегайте, — голос эльфа звучал приглушённо и низко. Он буквально вибрировал, отчего я ощущала, как внизу живота становится всё горячее.

— Я не убегаю, — фыркнула, облизывая губы. Тут же пришла мысль — хорошо, что после еды попила отвар, который должен был отпить запах жареного мяса. Этой мысли я улыбнулась, ощутив себя такой глупой и юной, хотя если сложить две мои жизни вместе, то юной я точно не была. — Мне ведь надо повернуться. Так… будет удобнее.

Рука Охтарона тут же исчезла с моей талии, и я встала, поворачиваясь. За те доли секунды, что понадобились Охтарону, чтобы снова обнять меня и прижать к себе, я успела решить, что это плохая идея. Наверное, я просто струсила.

Кажется, паника, мгновенно охватившая меня, стала так заметна, что Охтарон замер, вглядываясь в моё лицо. Но даже так, он не отпускал, прижимая так, словно опасался, что я в любую секунду сбегу от него.

Чем дольше он тянул, тем сильнее я нервничала. Возбуждение и необычное состояние испарялось. Наверное, каждая проходит через такое. Хотя и не уверена, что это так.

В какой-то момент взгляд Охтарона изменился. Ещё секунду назад он смотрел мне в глаза, а сейчас на губы. От этого стало странно неуютно. Губы моментально высохли, и мне просто нестерпимо захотелось их облизать, что я и сделала.

Наверное, именно это стало стартом, той деталью, которая решила всё.

Охтарон склонился ко мне, заставляя меня едва не умереть от перехватившего вновь дыхания. А потом его губы накрыли мои. Это было лишь легкое касание, но я могу поклясться, что ничего более волнующего в своей жизни я не испытывала. В голове зашумело сильнее, сердце на мгновение замерло, отчего мне стало даже больно в груди, а потом заколотилось, будто готовилось перевыполнить годовой план по ударам. Ноги стали ватными.

Охтарон выдохнул, коротко лизнув кончиком языка мои губы, и я перестала ощущать себя. Остались лишь я и он. Всё в этом громадном мире сжалось, подобно космической черной дыре, до крохотной точки, которая пульсировала на кончиках наших губ. Ничего более не существовало. Всё стало таким неважным, несущественным, глупым, что попросту растворилось где-то на задворках сознания.