Индонезия — острова и люди
- Автор: Кашмадзе Игорь Ильич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Индонезия — острова и люди». Краткое содержание книги:
Файл сделан из файла DOC, за точность полного соответствия оформления не ручаюсь. Иллюстрации и сноски отсутствуют.
В противоположность легонгу мужской танец барис символизирует могущество и отвагу балийских воинов. Барис и означает «строй воинов». Для исполнения этого танца нужно быть хорошо подготовленным физически, прекрасно чувствовать оркестр гонгов гамелана, который сопровождает танец.
Массовый грандиозный мужской танец кечак — эта танцевальная сюита. Впервые я увидел его у ворот храма Бесаких в 1963 году. Была темная ночь. Танцоры, а их было несколько сот, расположились на земле под сенью священного дерева беренгин при свете факелов. Первоначально это был мужской хор. Выкрикивая хором слово «чак» (сокращенное название танца кечак), сотни раздетых до пояса танцоров уподобляются обезьяньему войску под руководством Ханумана. Наряду с групповым танцем обезьян в хореографическом спектакле много сольных партий. Впечатление от всего этого не поддается описанию.
Увидел я впервые кечак на том самом месте, где всего за полгода до этого разыгралась страшная трагедия: извержение вулкана Агунг, на склонах которого расположен Бесаких. И хотя пура Бесаких считается символом спокойствия и святости, расположенный чуть выше храма вулкан в марте 1963 года проснулся после 613-летней спячки. Его пробуждение стоило жизни пяти тысячам людей.
Очень популярный ритуальный танец пендет интересен тем, что его могут исполнять как мужчины, так и женщины, даже девочки. Это массовый танец-импровизация, при исполнении которого все повторяют движения нескольких наиболее опытных танцоров. Обычно пендет исполняется во время храмовых празднеств. Все танцовщицы держат в правой руке жертвоприношения в виде зажженных благовоний, пирожных, сосудов со святой водой или лепестков цветов. Танцоры одеты в яркие, расшитые золотом праздничные одежды.
В жизни балийцев много такого, что отличает их от других народностей Индонезии, в большинстве своем мусульман. Это, в частности, касается собак. Собаки здесь в большом почете, и их великое множество. На каждого жителя острова приходится, как минимум, по собаке. Собаки весьма упитанные: ведь большая часть съедобных жертвоприношений богам и злым духам достается им. Кроме того, собаки на Бали заменяют кошек: они истребляют грызунов. А кошек почти нет. Индонезийская версия «Махабхараты» гласит, что старший из братьев Пандавов — Юдистира, попавший по воле ботов в рай, в самом начале своего долгого путешествия встретил Черного пса с острова Бали. Юдистира так привязался к псу, что решил взять его с собой в рай. Но страж у врат рая сказал, что собак в районе пускают, на что Юдистира ответил: «Я войду в рай с верным псом или вообще не пойду туда». Страж по достоинству оценил рыцарский поступок Юдистиры и пустил в рай обоих. Считается, что все собаки на Бали ведут свой род от того Черного пса, который побывал в небесном раю и вернулся в земной рай — на остров Бали. У мусульман же, как известно, собака приравнена к свинье и считается нечистым животным за всеядность и за то, что при любой жаре у свиньи и собаки кончик носа влажный и холодный.
Балийские статуэтки из черного эбенового, коричневого тикового, красного дерева саво и белого — панггал буая покорили мир. И это не случайно. Как очень точно заметил Михаил Домогацких в книге «Ожерелье Экватора», «людей, владеющих кистью и резцом, в Индонезии больше, чем в любой другой стране мира, а на Бали, вероятно, каждый второй — художник или скульптор».
Я не встречал человека, который бы не привез с Бали деревянную статуэтку на память. Резьба по дереву здесь не ремесло, а искусство. Резчики по дереву — высокоодаренные художники, у которых высоко развито чувство гармонии, знание пропорций человеческого тела. Мне не доводилось встречать непропорциональных фигурок даже из числа аляповатых, сделанных наспех. Балийцы прекрасно чувствуют дерево. До войны основным материалом было дерево саво красноватого цвета и тик. С начала 60-х годов, когда появились более совершенные резцы, стали широко использоваться более крепкие и ценные породы дерева: черное тяжелое, очень крепкое эбеновое дерево, белое с сероватым оттенком, на подобие слоновой кости, дерево панггал буая, также очень крепкое, и корни трехсотлетних пальм коричневатого цвета в крапинку, очень тяжелые и необычайно крепкие, плохо поддающиеся обработке из-за волокнистости. Мне лично, да и многим знатокам (хотя не беру на себя смелость причислять себя к таковым) дерево панггал буая нравится больше, чем эбеновое. Оно теплее, и у него очень затейливая текстура. Панггал буая хорошо передает характерные особенности человеческого тела. Эбен же универсален, а главное — необычайно крепок. Но из-за хищнической эксплуатации иностранными компаниями тропических лесов на Сулавеси, где растет дерево эбен, его запасы находятся на грани истощения. Дело дошло до того, что у резчиков на Бали не всегда есть необходимый материал, и из-за недостатна дерева они переходят на изготовление скульптур меньшего размера.
На Бали существует множество школ резьбы по дереву. Общебалийский центр — деревня Мас в 20 километрах от Денпасара. Там же — знаменитая на весь мир галерея Ида Багус Ньяна Тилем. Все, что делают резчики из этой галереи, не поддается описанию. Это шедевры, которые по карману только очень богатым людям. Их цена по меньшей мере раз в 15–20 выше цены хороших статуэток, которые делают в других мастерских на Бали. Во всяком случае, у меня есть только одна небольшая статуэтка из галереи Ньяна Тилем, сделанная из панггал буая, очень тонкой работы. Под стать и название: «Остров Бали в руке божьей». Про изведения этих резчиков украшают лучшие музеи мира. Любоваться же экспонатами галереи мне доводилось десятки раз. Правда, многие скульптуры этой галереи стилизованные, выполненные в стиле модерн, с некоторым налетом абстракционизма. Но это не дань моде. Все эти стили с давних пор бытуют на Бали. Рассказывают такой случай. Знаменитый немецкий художник, обосновавшийся на Бали, Вальтер Спейс в 1930 году заказал одному балийскому скульптору вырезать из большого куска дерева две женские фигуры. Через некоторое время балиец принес Вальтеру Спейсу фигуру одной девушки с удлиненной талией. Скульптор пожалел разрезать дерево пополам и употребил его полностью на одну статую. Женская фигурка получилась такой очаровательной, что стала эталоном для многих резчиков на Бали.
До начала 70-х годов господствовали две школы резьбы по дереву: в Масе и Убуде. Затем определенную конкуренцию им стали составлять резчики. из других районов острова. Их работы проще и значительно дешевле, так как рассчитаны на массового туриста. Большую популярность в последние годы приобрели мастера художественной резьбы по дереву из деревни Джати в 25 километрах от Маса. Глава семьи Чокот, пятнадцать его сыновей и другие родственники создали новое направление резьбы по дереву, получившее название «чокотизм». В отличие от традиционной балийской, довольно консервативной школы деревянной скульптуры, Чокот использует почти любое дерево и все его части, Даже считавшиеся ранее непригодными. Это дало ему большую выгоду в условиях безудержного роста цен на тропические породы деревьев. Чокот и сыновья более свободны и в выборе тематики произведений. Она включает персонажи балийской и индуистской мифологии: злых демонов, священную птицу Гаруду, предводителя обезьяньего войска Ханумана, бога Ганешу, Раму и Ситу, изображенных вместе; фигурки балиек в ритуальных позах во время жертвоприношений, стилизованные юмористические персонажи, нередко в фривольных позах; традиционных рыбаков, животных и т. п. Все оригинально и неповторимо. Не случайно именно Чокоту поручил Аффанди украсить резьбой свой дом-студию в Джокьякарте.