Экс-любовники

От этого я снова хочу убивать.

— Я просто ещё не успел тебе сказать, — как ни в чём не бывало заявляет Карим и даже улыбается, козлина. — Вот сейчас говорю. У Искандера и Лили свадьба пятого сентября. Нас с тобой пригласили. Полтора месяца ведь хватит, чтобы выбрать платье?

Огонь во мне гаснет, даже заулыбаться в ответ хочется. То есть он не собирался идти без меня? Ну ладно тогда. Но побрюзжать для порядка всё же стоит.

— Вообще-то, нормальное платье порой и за два месяца не выберешь, — обвинительно фыркаю я. — Такая туфта в магазинах попадается. Вам, мужчинам этого не понять. Терпеть не могу в подобных делах торопиться.

Карим наклоняется, делая вид, что поправляет мне волосы, а сам с ухмылкой шипит в ухо:

— Как ты с платьем к отцу на юбилей не торопилась и купила его из-под палки в последний день?

Достойного ответа у меня не находится, поэтому предпочитаю захихикать. Всё же хорошо, что Карим знает меня, как свою правую, и публично не злорадствует уличению во лжи. Сама я в такой ситуации громко бы загоготала и во всеуслышанье объявила, что Карим прокололся. Не для того, чтобы его обидеть, а чтобы остальных повеселить. Интересно, можно ли считать меня после этого плохим человеком? Раз для меня важнее других рассмешить, чем не задеть того, кого я вроде как люблю? Надеюсь, что нет.

Шашлык, который мне приносят, оказывается божественным. Если бы не посторонние люди рядом, ела бы его руками и обсасывала сок с пальцев. Жаль, что в «Родене» у нас такого блюда в меню нет. Не того уровня кухня.

— Такая ты милая обжора, — посмеивается Карим, отхлёбывая свой любимый татарский чай.

Как он такой пьёт — ума не приложу: это какой-то тюремный чифирь с чабрецом, наполовину разбавленный молоком.

— А вот твоя даваника меня бы похвалила и сказала: «Аша, аша», — обиженно огрызаюсь я.

— Аша, аша, — поддразнивает Карим и треплет меня по голове. — Знаешь же, что я всегда за здоровый аппетит. — Подняв руку, он подзывает проходящего официанта: — Салат ваш фирменный с вырезкой ещёпринесите, — и указывает на меня.

— Не осилю же, — вяло сопротивляюсь я, заранее зная, что уничтожу всё подчистую.

— Тоже мне проблема. Тогда просто не доешь.

И такой меня прилив любви к Кариму затапливает в этот момент, что я готова забыть про остатки шашлыка, про то, что рядом сидят его друзья, и оседлать его прямо посреди чайханы. Почему-то, когда я думаю о высшей степени благодарности, на ум всегда приходит секс.

— Исхаков, — требовательно говорю я, когда машина Карима вкатывается на подземную парковку его дома.

Припарковав её парой выверенных движений, он вопросительно смотрит на меня, дескать, ага, слушаю.

— Ты меня любишь? — выпаливаю я, ловя малейшие изменения в его лице, чтобы не пропустить скрытые ответы.