Электронная книга - «История одной любви. Начало». Краткое содержание книги:
Или трагедия.
Решайте сами.
Проницательный взгляд Хади, только что вышедшей из ванной, отметил мои нетвердые движения, состояние нестояния и тяжелую голову. Глаза все труднее размыкались после моргания. Уходить не было ни желания, ни смысла, вполне можно было сесть завтракать, если бы силы оставались. Однако, сил не было, и я заявил:
— Пора идти, а позже вернусь к нашим упакованным песочным замкам, отнесу их на свалку.
Неожиданно Хадя возразила:
— Тебе нельзя идти, спишь на ходу.
— Ты тоже спишь.
— Прими душ, я пока что-нибудь придумаю.
Душ — это хорошо. Это просто здорово.
Когда я вышел, у Хади все было готово. Она постелила мне на кухне на полу. Перина из вороха разномастных тряпок и покрывал (то есть, из всего, что нашлось в квартире) оказалась приемлемым заменителем раскладушки. При закрытой двери почти не сквозило, и едва голова коснулась подушки, я отключился.
Разбудил телефон. Звонили из дома. Переговорив, я вышел к Хаде, уже умывшейся и ожидавшей моего пробуждения, чтобы занять свое главное владение — кухню.
— Мама взяла отгул и везет деньги, она выехала сразу, как только папа рассказал о случившемся. — Помолчав, я завершил: — Скоро будет здесь.
Мы оба понимали: конечно, взволнованная родительница едет материально спасать сынулю, но также она хочет посмотреть, как он живет. И с кем.
— Мне нужно уйти, — сказала Хадя.
— Хозяйка уже представила тебя родителям как мою девушку, теперь нельзя. И некуда.
— Но я не твоя девушка.
— Разве сложно сыграть роль?
Хадя долго думала и, наконец, смилостивилась.
— Только потому, что нет другого выхода. Но — без глупостей. Никаких сюси-пуси, обнимашек и поцелуйчиков. Одно неправильное слово или движение — и игра окончена.
— Принято.
— И еще одно. Боюсь, твоя мама меня узнает, а любой слух обо мне…
— Когда вы последний раз встречались, ты едва ходить научилась. Даже я не узнал, хотя проводил с вами почти все время.
— Она может догадаться, ты же друг Гаруна, а теперь знакомишь с девушкой родом с Кавказа…
— У Гаруна полно земляков и друзей всех национальностей, ты можешь оказаться чьей угодно родственницей.
Хадя не сдавалась:
— Я похожа на мать, а они с тетей Зиной в свое время дружили.
— Не похожа. Ты ни на кого не похожа, ты одна такая. Не признавайся, если вдруг спросят напрямую, и все будет нормально.
Когда мама вошла в квартиру, Хадя, одетая в мои рубашку и брюки, вышла с кухни.
— Здравствуйте. — Она кивнула, старательно разглядывая пол.
— Зинаида Викторовна, — представилась мама.
Привезенные сумки с продуктами для сынка, который, как думают все мамы, всегда голодает, опустились на коврик, взгляд обежал «мою девушку».
— Очень приятно, — по-прежнему не поднимая глаз, сказала Хадя.
Я показал на нее:
— Это Надя.
Имя, случайно вырвавшееся по созвучию, присосалось и осталось. Если придется открыться, разница невелика. Представляются же иногда Магомеды Мишами, с Сиражутдины Сергеями?
— Извини за наш внешний вид, — продолжил я. — Папа рассказал, что произошло?
Мама кивнула.
— Что же прятал такую красавицу? — ее взгляд не отрывался от смущенно замершей Хади.
— Как видишь, рано или поздно все тайное становится явным. Раздевайся, проходи на кухню.
Хадя воспользовалась моментом и убежала накрывать на стол.
— Покажешь свои хоромы?
Я удивился:
— Что тут смотреть? Прихожая, совмещенные ванна с туалетом, спальня…
Вот куда вело маму женское чутье — в «нашу» спальню. Других атрибутов сна кроме единственной кровати-полуторки в квартире не обнаружилось, и мамино любопытство удовлетворилось. Ни одного вопроса не прозвучало — мальчик уже большой, ситуация и обстановка доказали это окончательно. Мама вздохнула, а по пути на кухню шепнула:
— Надя не русская?
— Это имеет значение?
— Просто спрашиваю.
Могло показаться, что она не одобряет, но нет, во фразе чувствовалось лишь недоумение. У нас в роду кого только не было, и все привыкли: главное — счастье близкого человека, для этого не нужно лезть в его жизнь, пусть выбирает кого хочет, ему с ним жить. У нас никогда не ломали судьбы родным, и так же я относился к жизни взрослеющей сестренки. Хочет обжигаться — пусть, лишь бы головой думала, а запреты ведут к желанию нарушить.
За столом мама достала вино.
— Давайте, по чуть-чуть за знакомство.
— Мама, Надя не пьет, и я с ней.
— Это всего лишь вино, почти компотик.