Наследник для чемпиона
- Автор: Тодорова Елена
- Серия: Неоспоримая #4
- Язык: русский
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «Наследник для чемпиона». Краткое содержание книги:
— Миша — сын Тихомирова?
— Да, мама, — признаюсь с тяжелым вздохом. — Но он не должен об этом узнать.
— Это же… — спорит она. — Это же сенсация!!! — верещит, словно мы выиграли в лотерею. — Так и вижу заголовки газет: «Потерянный сын Тимура «Медведя» Тихомирова!»
— Мама, — как можно спокойнее произношу, пытаясь призвать ее к здравому смыслу. — Обещай, что никому не скажешь.
_____
Лучший друг моего старшего брата стал моим первым мужчиной. Одна ночь любви, и он на четыре года покинул родной город. Добился того, к чему всегда стремился — стал чемпионом мира по боксу.
А я… все это время растила нашего сына, не предполагая, что наши пути однажды снова пересекутся.
— Месяцев через десять вполне может, — говорит доктор. Но Медведь сегодня абсолютно не понимает юмора. И она продолжает его троллить. — Если постараетесь и нового подселите.
— А… — доходит до мужа. — Нет. Полина против, — бурчит он.
— Так вы хорошо попросите.
Тимур переводит взгляд на мое лицо и со всей серьезностью спрашивает:
— Будем третьего делать?
— Боже, Медведь, — смущаясь, заикаюсь я. — Подожди… Дай этого родить.
Вечером, когда мы с Тимуром остаемся вдвоем, он признается, что сильно волновался там, в кабинете женского доктора.
— Давно я не чувствовал себя таким бесполезным идиотом. Когда она стала задавать тебе вопросы по здоровью и первым родам, понял, сколько в этом деле нюансов… Еще раз убедился, что нахрапом нельзя. А я сделал. Второй раз.
— Ну… — вздыхаю я, не в силах поднять на него взгляд. — Первый раз ты же не специально.
Какое-то время оба молчим. Мне так тяжело даются эти паузы. Но, к сожалению, никого из нас нельзя назвать говорунами. Я долго думаю над каждой фразой. Чаще всего, до появления Тимура, составляю костяк диалога. Правда, он, к сожалению, редко совпадает с тем, какую тему затронет Тихомиров.
Вот и сейчас, едва я немного расслабляюсь, спрашивает:
— Ты все еще сердишься на меня? За то, что я не спросил и кончил…
— Ай, Медведь, — подпрыгиваю на месте, словно ужаленная.
Подпрыгиваю, а Тихомиров ловит меня и притягивает к себе.
— Что не так? — смеется.
Весело ему!
— Я просто… Не ожидала! Ты застал меня врасплох своими пошлостями!
— Какие тут пошлости? Помнится, ты сама так выразилась, сразу после того, как я кончил.
— Ты специально, что ли? Прекрати!
— Ответь мне, — не переставая улыбаться, прижимается к моему лицу своим лицом. — Сердишься?
— Нет… Не сержусь, Тимур, — признаюсь я. — Но больше так не делай…
Закончить не успеваю, потому что он запечатывает мой рот поцелуем.
44
Птичка
— У меня круто получается!
После тренировки уже час прошел, а Миша никак не нарадуется своим первым боксерским перчаткам. Мы с Тимуром неторопливо бредем вдоль океана, сын же то и дело забегает подальше и быстро шагает к нам задом наперед.
— Правда, пап?
— Правда, сын, — низкий, чуточку хрипловатый голос Тихомирова сейчас звучит с какой-то особой теплотой. И смотрит он на нашего малыша так, что у меня сердце сжимается. — Правда.
Миша, вполне очевидно, тоже видит и чувствует это исключительное отношение со стороны отца. Улыбается еще шире мой сынок. Щечки краснеют от удовольствия. Глазки светятся восторгом.
— Я тебя люблю, папочка, — говорит это так просто и так искренне, а мы с Тимуром оба застываем без движения и не знаем, как реагировать.
Вижу, как это признание пробирает Медведя. Он слегка морщится, взволнованно сглатывает, сжимает губы и тянет носом воздух с таким выражением лица, словно испытывает физическую боль. Справляется, а я не могу. Именно из-за его реакций меня пробивает дрожь. Глаза слезятся. Приходится усиленно моргать, чтобы побороть эту слабость.
— А я тебя, сын.
И тут сразу понятно, что говорит Тихомиров искренне. Не просто возвращает признание, он выдыхает эти чувства. В своей сдержанной, немножко специфической манере, но выдает на выдохе. Я бы так не смогла, наверное. В его ситуации… Мне привычно говорить подобные слова Мише, но я им научилась еще во время беременности. С Тимуром же понятно, что ни ему подобных признаний не делали, ни он сам. Помня его семью — неудивительно.
Знаю, что жалость — не самое хорошее чувство, но это чувство буквально кроит мое сердце на куски. И едва мне удается побороть эти переживания и совладать с эмоциями, как Миша ошеломляет следующим вопросом:
— Мам, а ты папу любишь?
Теперь, в эту секунду, под взглядами двух самых дорогих мне людей кажется, что один из них меня убил. Нет, оба. Потому что Миша задал этот оглушающий вопрос, а Тихомиров… Он поворачивается ко мне. Смотрит на меня так, будто душу вынимает. И выглядит при этом каким-то непривычно уязвимым, словно от моего ответа зависит его жизнь.
Я ни слова выговорить не могу. Понимаю, что должна как-то отреагировать, но у меня ничего не получается. Это самая сложная ситуация, в которой я когда-либо оказывалась. Тимур сжимает челюсти и, очевидно, решает помочь мне из нее выйти.
— Мне пора, — сообщает тоном, лишенным каких-либо эмоций. — Увидимся за ужином, — последнее скорее сыну, чем мне.
Разворачивается и быстро шагает в сторону дома.
— Почему ты ему не сказала? — с какой-то приглушенной, но очень выразительной грустью спрашивает у меня Миша.