Любовница №2358

С трудом верилось, что аль-Зарах только что сам вложил в мои руки оружие. Если я не разделю с ним ложе, пока не приму его веру — я ее не приму. Это просто. Увы, это слишком просто. Он варвар, но далеко не идиот. Что последует за моим отказом? Уговоры? Пытки? Я вновь увидела перед глазами покалеченную руку и изуродованное лицо Бахат. Я сама не понимала, готова ли терпеть боль и сколько могу вытерпеть. И есть ли в этом хоть какой-то смысл? Кажется, единственное, что я еще могла — тянуть время. Столько, сколько получится. Но что потом?

Аль-Зарах коснулся кончиками пальцев моих волос, прочертил по щеке, коснулся губ и продавил до сцепленных зубов. Я терпела. Стояла истуканом, но внутри от этих прикосновений что-то разливалось. Тело отвечало, как бы я этому не противилась. Реагировало острее, однозначнее. Я панически не хотела, чтобы он это заметил.

— Прими истинную веру, Амани. Прямо сейчас. Не заставляй меня ждать, потому что мое терпение не вечно. Я терпел больше, чем необходимо. Лишь твое согласие — и здесь появится кахин. Сегодня священная ночь перед неделей сарим. Самая благословенная ночь. Проведи ее со мной.

Этот голос вибрировал каким-то животным желанием, пробирался в душу и вносил смятение. Все здесь было пропитано чувственностью, негой, обволакивало Пряные запахи сводили с ума.

Я заглянула в жгучие черненые глаза:

— Я люблю другого мужчину. Неужели вам это безразлично? — я не решалась снова назвать его Аскар-ханом, но назвать хозяином, повелителем — значит, признать его власть. Он мне не хозяин.

— Твои чувства не имеют значения. Ты будешь чувствовать то, что прикажу я. Ты женщина, твой удел — покоряться мужчине. Во всем. Ты примешь истинную веру, встанешь на колени, поцелуешь мою руку и с радостью отдашь мне свое тело.

Наверное, мне должно было бы быть очень страшно, но я лишь усмехнулась с коротким выдохом. Аль-Зарах так категорично рассуждал о неподвластных ему вещах, которые я якобы должна, что это было почти смешно. Да, он волен заставить физически, по праву силы, но разве волен он распоряжаться моими чувствами? И с каких пор его так волнует моя добрая воля. Кажется, в Альянсе вера его совершенно не останавливала.

Я смело посмотрела в его лицо:

— Тогда, в Альянсе… Почему тогда вас не заботила моя вера? И моя добрая воля?

Аль-Зарах коснулся кончиками пальцев моих ключиц, легко, будто пером. В этом незначительном касании было столько желания, столько тайного смысла, словно он облапал меня с ног до головы самым бесцеремонным образом.

— Тогда ты была лишь одной из шлюх Альянса,  — его пальцы так же легко касались моей руки, бедра под тонкой тканью. — А сейчас ты принадлежишь моему гарему, Амани. Ты моя наложница, допущенная в мои покои. На благословленной Всевышним земле.