Невеста носившая Чёрную Кожу [ЛП]

Милосердные врачи постоянно говорят нам, что мы могли бы оставлять их живыми, но мы не хотим рисковать. Кроме того, у персонала здесь достаточно работы и без того, чтобы мы добавляли ещё и раненых отморозков. Поэтому мы выбиваем из них дерьмо, и делаем им пару контрольных в голову, и все счастливы.

- Продолжайте в том же духе, - сказал я, не зная, что ещё сказать.

- Спасибо, сэр. Хотите, чтобы вас проводили до парадных дверей?

- Мы не хотим привлекать внимания, - спокойно сказал Жюльен.

- Тогда вам не стоило приводить Джона чёртова Тейлора, - раздался голос сзади. В рядах послышался смех, пока ЭКС командир не заставил всех замолчать. Мы с Жюльеном осторожно пробрались сквозь охрану и направились к парадным дверям.

Некоторые из них поклонились Жюльену, а некоторые кивнули мне, и все они внимательно следили за нами вплоть до того момента, когда мы подошли к дверям, на случай, если мы заблудимся по дороге.

Я также слышал, как имя Сьюзи Дробовик упоминалось в тихом бормотании, сопровождаемым множеством нервных взглядов по сторонам. В Крепости помнили о случаях вторжения Сьюзи Дробовик в охраняемое здание, когда она выполняя заказ преследовала очередного беглого преступника. Для Сьюзи не было запретных мест.

Когда мы подошли к дверям, я замедлил шаг, и Жюльен вопросительно посмотрел на меня.

- Я когда - то знал одну женщину которая работала здесь, - объяснил я. Сестра Морфин…

- Ах да, - сказал Жюльен. Я её помню. В своё время я написал о ней несколько статей. Она проработала здесь несколько лет медсестрой, прежде чем у неё случился кризис веры, и она решила, что исцелять душевные раны важнее, чем раны телесные. Ты знал сестру Морфин, Джон? Я нет.

Я медленно кивнул.

- Она жила, там в Крысином переулке, когда я был там. Просто ещё один опустившийся бездомный которого она пыталась защитить.

- Ты мало говоришь об этой части своей жизни, - сказал Жюльен.

- А ты бы сам стал? - Сестра Морфин… была самой доброй женщиной, которую я когда-либо знал. Она заботилась обо всех нас, когда мы не могли позаботиться о себе, когда всем остальным было наплевать.

Она никогда не проповедовала, никогда не держала Библию над нами, но она была большой любительницей историй и притч. Она жила с нами, среди нас, как одна из нас.

Иногда нам приходилось заставлять её принять пищу, когда того что мы могли спасти из мусорных контейнеров на задворках ресторанов, не хватало на всех. Она всегда считала, что наши потребности важнее её собственных.

Я не сказал Жюльену, что сейчас, когда я думаю о сестре Морфин, в основном я думаю о её смерти. Её растерзала толпа во время Войны Лилит. Я видел, как это произошло.

Я мог бы спасти её, но мне нужно было защитить других людей, которые, как я думал находились в большей опасности и нуждались в спасении. Потому что их жизни были важнее, чем её. Война делает с тобой такие вещи. Я уверен, что она простила бы меня, но это не имеет значения. Я не простил себя.