Наследник Черной Воды [СИ]

Так что с этой стороны – облом.

Контуры заклинания, обеспечивающие стабильность перехода, выглядели непотревоженными, но я последовательно проводил проверку за проверкой. Лучше перебдеть, чем оказаться закинутым куда-то на нижние слои Изнанки. Мне не до приключений с летальным исходом, у меня и в реальном мире дел полно. Например, организовывать встречу Старого Джо с Калмом и Фоссеттом. Непонятно, где её проводить. Старейшина намекает на наше поместье и по традиции вроде так и надо, только я-то понимаю, что тогда без сюрпризов не обойдётся.

Всё, закончил.

Оборачиваюсь и машу рукой, подзывая к себе отряд. Шестеро гоблинов в тяжелой, полностью закрытой броне, внешне напоминающей гибрид космического скафандра и доспеха Астартес. Ни единого открытого участка кожи, учтено всё, что только возможно. Мои предки помогали в разработке и создании этих сложнейших артефактных комплексов, записи говорят, что облаченный в них гоблин способен пробыть на Изнанке до двух суток без видимых последствий. Не хочу знать, как они проверяли.

Доспехи. Оружие. Сумки с полезными вещами. Три спящие свиньи, замотанные в специальную ткань. На животных Изнанка почему-то действует слабее, к тому же, нести их недалеко – почти сразу в жертву принесем. Тащат их трое гоблинов на плечах, зрелище, конечно, забавное.

Ничего объяснять не нужно, порядок движения и условные знаки обговорены. Проблем с подчинением не возникнет, со мной идут только старые, опытные воины, понимающие опасность необдуманных действий. Старшим идет уже знакомый Дидун, он же первым становится у меня за спиной. Остальные гоблины выстраиваются в линию, готовясь идти след в след.

Я встаю прямо перед нишей и выпускаю тщательно модулированный импульс силы.

Из света и теней в воздухе сплетается дверь, наливается цветом и тяжестью, набирает реальность. Высокая, двустворчатая, из похожего на металл материала, с двумя длинными ручками в виде змей. За них-то я и берусь. Змеи мгновенно оживают, поднимая маленькие головки и прямо сквозь одежду впиваясь в запястья. Ни боли, ни крови нет.

Спустя мгновение змеи снова застывают в каменной неподвижности. Дверь уже не выглядит неприступной, чутье подсказывает, теперь её можно открыть. И я тяну на себя.

Место, в которое нас приводит переход, очень походило бы на обычную расщелину где-нибудь в горах Шотландии, если бы окружающие скалы хоть на миг перестали бы изменяться. Они словно плыли, незаметно меняя форму и обрастая острыми выступами, чтобы несколько секунд спустя снова превратиться в гладкую, будто стеклянную поверхность. В определенном смысле их можно посчитать живыми.