Старый корабль

Звёзды на небе, словно глубоко взволнованные глаза. Подставки под коровий горох — кусок беспросветной темени под слабым звёздным светом. Цзяньсу непроизвольно подошёл к ним, будто хотел дождаться чего-то. Ничего он, конечно, не дождался. Чего никогда не забыть, так это как он держал в руках тоненькое тщедушное тельце. Никогда не забыть, потому что это было в первый раз. Он знал, что будет вспоминать её до самой смерти, вспоминать каждую подробность. В эту осеннюю ночь Цзяньсу даже смутно представил себе её красивые маленькие трусики с красножелтым узором. Неуклюжей и сильной рукой он ласкает её, она дрожит и сжимается, скрестив руки на груди. Эта милая смугляночка словно привнесла в его каморку цвет земли, вольные запахи разнотравья. Он отряхнул листья гороха, и холодные капли воды с них закатились в глаза. Где сейчас эта девчушка? Спит в такое время ночи, крепко прижав к себе ребёнка или мужа? Знает ли она, что мужчина, который впервые возжелал её, стоит сейчас, измождённый расчётами, у подставки для гороха и думает о ней? Она стала матерью, стала носить просторные одежды, стала маленькой матерью. Цзяньсу поглаживал рукой грудь, ощущая, как бьётся его беспокойное сильное сердце.

В каморку возвращаться не хотелось, он неторопливо расхаживал по двору. Двинулся наощупь по чёрной пещере проулка, незаметно добрался до «Балийского универмага» и присел на каменные ступени в безграничной грусти. Универмаг создал он, но интерес к нему совсем пропал. Его абсолютно не волновали поступления товаров и их продажи, он не интересовался отчётностью — всем заправляла урождённая Ван. Она ежемесячно зачитывала ему несколько счетов, как песню пела, а он слушал и не воспринимал. Всей душой он был на фабрике. Из головы не шёл тот большой счёт. Не забыть было и острый тесак Чжао Додо, который во сне не однажды взлетал и опускался на горло своего владельца. Руки Цзяньсу то чесались, то беспокойно сплетались. Сидя на каменных ступенях, он невольно прислушивался к доносившимся с фабрики ударам ковша. Перед глазами предстала пухленькая Даси, раскрасневшимися руками промывающая лапшу в чане с холодной водой. И Наонао, тело которой естественно следовало за движениями рук, она чрезвычайно проворно вертелась, что было очень похоже на движения диско. Цзяньсу беспокойно встал, походил перед дверью магазина, потом снова сел. Подумал, достал ключи, отомкнул магазин и направился к чану с вином.