Крепость Бреслау [Festung Breslau]

Повесил пальто и шляпу на вешалку и начал обыскивать карманы.

— Выбираете какой-нибудь фон или делаем без фона? — спросил фотограф.

— Я хотел бы поговорить с владелицей, — начал Мок, но сразу же его прервали.

— Госпожи Дом уже нет в Бреслау. — Фотограф начал устанавливать штатив.

— А меня зовут Макс Хануш, и я купил эту будку год назад, когда меня уволили из армии. У меня искусственная нога, — сказал он неестественно быстро.

— Пусть вас не пугает, — спокойно сказал Мок, расчесывая небольшим гребешком волосы, сильно примятые шляпой. — Несмотря на маску на лице, я не секретный агент, который преследует дезертиров, уклоняющихся от почетной службы строительства баррикад. Это если вы работаете в течение всего дня, не так ли? Я ждал вас с полудня.

— Да, я выполняю именно эту почетную службу. — Ирония Мока, по-видимому, не нравилась Ханушу. — Ну, так с каким фоном мы работаем?

Мок сел на кресло, за которым светилась в лучах утреннего солнца лесная поляна и улыбался милый медвежонок.

— Господин Хануш, я заплатил вам двадцать марок, а я заплачу еще больше. Но не за фотографию.

— А за что? — прервал его фотограф.

— За две вещи. — Мок снова причесал волосы. — Первая из них — это информация о клиентах госпожи Дом.

Разумеется, знаменитая на всю Силезию ваша предшественница очень аккуратно вела документы. Некоторые именитые фотографы имели списки фамилий фотографируемых особ. Возможно, делала так госпожа Элиза Дом?

— А второй вопрос? — Фотограф с волнением не мог свернуть папиросу.

— Ночлег, — сказал коротко Мок. — Я хочу у вас переночевать. Пожалуйста, сдайте мне на две ночи свое ателье.

— Сколько заплатите?

— А сколько вам нужно?

— Сто марок.

— Восемьдесят марок и десять пачек лоренсов, чтобы вам не приходилось крутить в пальцах. Как-то у вас это не выходит.

— Хорошо, — сказал Хануш, глядя, как Мок вытягивает из портфеля жестяные золотые коробки, заполненные висбаденскими папиросами. — Но при одном условии. Что под моей крышей не будет этого оружия. — Он указал на коробку, которую на полчаса раньше парикмахер принял за футляр от виолончели.

— Я не могу выполнить этого условия — Мок мило улыбнулся. — Но я могу сделать кое-что другое. Я могу забыть о моем предложении, открыть чехол и извлечь кое-что из него. Кое-что, чего ты боишься. Тогда я начну отдавать приказы, а ты потеряешь деньги и папиросы. Я найду то, что ищу, или не найду этого и уйду. Я оставлю тебя взволнованным. В нервах человек с удовольствием бы закурил хорошую папиросу. А у тебя не будет хороших папирос. И денег на всю массу хороших папирос. Ну что, Хануш, — Мок по-прежнему усмехался, — выкурим трубку мира, или ты собираешься и дальше меня раздражать? Ты сделаешь то, о чем я тебя прошу, или и дальше будешь мне докучать?