Давно пора

Это был кот размером с лошадь. С чешуей. Чешуя была синей. А глаза ярко–желтыми и в них постоянно играли молнии. Безумно грациозный, грозный, мускулистый представитель семейства кошачьих. Черные когти блестели на свету отливая синим. Увидев нас он нахохлился, чешуйки, как обычная кошачья шерсть, встали дыбом и от острия каждой чешуйки молнии прыгали на следующую. То есть он буквально был окружен желтыми молниями, злобно зыркая на нас и шипя, наполненный ненавистью.

— Удивительно, — я даже забыл, как дышать. Мы встретились взглядами.

Филлин встал между мной и котом, посмотрел на меня. Затем на кошака.

— Занимательно.

— А? что? — я наконец смог оторвать взгляд.

— Ваши глаза, Марк, они разгораются. Это интересно.

— Я вас не понимаю…

Вдруг Филька взмахнул рукой, и стеклянная клетка опала на пол, чудовище сразу бросилось на него, но просто пролетело мимо. Филлин стал бесплотным, тогда зверь переключился на меня, он пригнулся, как тигр для прыжка.

— Тихо, мальчик, успокойся, — я понимал, что не успею даже мечи достать, конечная, — все хорошо, я тебе не причиню вреда.

Я поднял руки и отступал к выходу, но зверь, которого заперли в клетку, не придавал столько значения тому факту, что я сдаюсь. Он прыгнул на меня, в полете из него вырвались две желтые молнии и ударили меня в грудь, а затем он сам навалился на меня. Я почувствовал дикую боль, он прошелся когтями по моим ребрам, а затем закричал, но не воинственно. В его вопле была боль. Филлин.

Он магией скрутил животное, и швырнул его на место, по мановению руки, а затем так же, одним движением поднял барьер. Подошел ко мне и увидел что все тело обожжено, я орал как поросенок, мне было песец как больно. Затем, боль отпустила, он меня вылечил, я отдышался, сел на жопу, одежда на мне сгорела, я остался только в штанах и сапогах.

— Извините, Марк. Кажется, у вас появился новый шрам. Я должен был проверить одну сумасшедшую теорию, — он не извинялся на самом деле, он просто объяснял.

— Могу знать, какую? — я осмотрел свои ребра. В том месте, куда кот полоснул лапой, остались четыре темно–синих шрама длинной по десять сантиметров. От каждого шрама в разные стороны расходились веточки. Я вспомнил фотки людей, в которых ударила молния.