Жёны Шанго

Понимая, что сейчас произойдёт, Эва собрала остатки самообладания и героически полезла из-под стола. Но успела увидеть только злющую физиономию Эшу, стоящего в дверях кухни. А через мгновение его босая пятка вонзилась в челюсть Шанго.

Эва не видела такого даже на «Жогас мундийас[75]». Каскад армад следовал один за другим. Эшу превратился в сумасшедшую юлу, носящуюся по кухне. Удар! Удар! Удар! Эшкива! Удар! Негачива! Удар! Ау – ладонями по битому стеклу! Мартэлу! Бенсау! Компасу! Шанго едва успевал уклоняться, с руганью отступая к порогу, но ни одной атаки ему не позволял сделать этот безумный вихрь. И, наконец, могучая кешада[76] вынесла Шанго в дверь. Эшу вылетел следом и, разразившись феерической нецензурной тирадой, завершил карательную акцию сокрушительным ударом головой. Шанго рухнул на землю, как подрубленный баньян. Последняя уцелевшая чашка сорвалась с гвоздя над головой Эвы и, жалобно звенькнув, развалилась на пять частей.

Эшу не спеша вернулся в дом. Чертыхнувшись, посмотрел на устилавшие пол осколки и на свои босые ноги. Лизнул залитую кровью ладонь. Заглянув под стол, осторожно спросил:

– Детка, ты жива? Ну что за скотина, ей-богу… Я сейчас через спальню влезу!

Вскоре он вновь появился на лестнице в шлёпанцах и сердито объявил, что здорово порезал пятку, а у него в субботу должна быть жога на пляже, и вот куда теперь, спрашивается?.. Эва тем временем кое-как выбралась из-под стола и, прислонившись к стене, глотала слёзы. Её колотило, как в лихорадке.

– В чём дело? – Эшу одним прыжком оказался рядом и, взяв в ладони бледное лицо сестры, тревожно заглянул в её глаза. – Он что – съездил тебе?! Эвинья? Отвечай! Отвечай, я его убью! Ты упала? Порезалась? Тебе больно?

– Нет… Нет, нет… Мне не… Он не… Просто испугалась… – Зубы Эвы стучали барабанной дробью. Руки дрожали так, что она не могла удержать в них бутыль с водой. Отвинтить крышку и вовсе не удалось, и в конце концов Эшу всё взял в свои руки. Сев на стол, он обнял трясущуюся девушку, усадил её к себе на колени, крепко прижал её голову к своему плечу и поднёс бутыль:

– Давай. Понемногу. Глотать можешь, женщина? Давай я тебе лучше кашасы налью… Что – нет? Ну, как хочешь… И дыши, дыши, дыши! Когда я тебя курить научу, наконец? Возись тут с вашими истериками…

Эва жадно принялась глотать холодную воду. Это помогло: понемногу выровнялось дыхание, унялась дрожь, и Эва, обхватив Эшу за шею, со страшным изумлением заглянула ему в глаза.

– Ты побил Шанго?!

– Ну-у… типа того.

– Но… Эшу! С ума сойти! У вас же совсем разные… эти… боже мой… весовые категории, вот!

– Детка, это же капоэйра! – ухмыльнулся он. – Какие категории? Кто быстрее, тот и король!

– Но… Шанго же вчера вырубил Ошосси! Ошосси! А Ошосси – почти местранду[77]!

– Ошосси хотел, чтобы его побили, а я – нет! – отрезал Эшу. Осторожно спустил Эву на пол, поднялся сам, огляделся. – Мда-а… Всей бабкиной посуде – конец! Оба просто с ума сойдёт, когда узнает… Ты почему не выскочила из дома, дура? Он бы за тобой не погнался! А если бы на тебя холодильник упал?!