Финишер [ЛП]

Она внезапно оказалась на спине, над ней навис очень большой, очень напряженный Альфа, заключив ее в свои объятия.

— Скажи это еще раз, — осмелился он, его голос был похож на опасное лезвие.

Зефир растерянно моргнула.

Он наклонился ближе, перебирая пальцами ее голубые локоны.

— Я порезал руку человеку, который прикоснулся к твоим волосам, Зефир. Как ты думаешь, что я сделаю с тем, с кем ты будешь двигаться дальше?

У нее перехватило дыхание.

Она не ожидала такого.

— Я могу не помнить тебя, — прошептал он, его губы почти касались ее губ. — Но теперь ты моя жена. Моя. И я искупаю весь город в крови, прежде чем позволю тебе изменить это.

Он был напряжен, слишком напряжен, и она не знала, как с этим справиться.

— Это всего на шесть месяцев, — бросила она ему в лицо его же слова. В ответ он молча поцеловал ее в шею. — Мы подписали контракт, — напомнила она ему, ненавидя то, как ее сердце стучит о ребра.

Он прижался поцелуем к ее носу.

— Я еще не закончил с тобой, маленькая радуга. Возвращайся домой.

— А когда ты закончишь со мной? — она повернула голову в сторону. — Возвращайся, Альфа, — она назвала его этим именем, зная, что ему не нравится, когда она так делает. — Я устала. Для нас обоих будет лучше, если мы будем жить вдали друг от друга.

— Не будет лучше, — твердо заявил он, усаживаясь рядом с ней и притягивая ее в свои объятия.

Она пыталась вырваться, а он держал ее рядом.

И это сводило с ума. Его ничуть не волновало, когда она цеплялась за него, нуждаясь во всем, что он бросал ей в руки, не стыдясь того, как она отдавала свою любовь. Он даже не пощадил ее, когда она была наиболее уязвима.

Ее печаль, боль и ярость слились воедино. Ей хотелось вцепиться когтями в его грудь, заставить его причинить хоть йоту той боли, которую он причинял ей, снова и снова, снова и снова.

Нет. Она расскажет ему правду и отпустит его.

Зефир уставилась на его татуировку, выглядывающую из-под футболки.

— Твоя мать рассказала мне об альфахорес.

Она почувствовала, что он застыл на месте.

Она проигнорировала его, спокойно рассказав ему о встрече с его матерью, о двух днях, которые она провела с ней, и о том, как она говорила об Альфе. Она не сказала ему, что видела его в больнице разбитым, не хотела, чтобы он знал, что она стала свидетелем чего-то настолько личного для него.

Он долго молчал, обдумывая все.

— Как ты меня нашла? — спросил он спустя долгое время, и она вздохнула.

— В школе у меня была подруга, которая жила в твоем районе. Она рассказала мне о тебе. Я ходила к ней в гости и иногда мельком видела тебя. Это продолжалось какое-то время.

— Так ты преследовала меня?

Технически, да. Но ее намерения никогда не были чем-то большим, чем любопытство. Она никогда даже не думала, что заговорит с ним, и уж точно не угрожала его душевному спокойствию.