Беременна от мажора

— Все закончилось. Все уже позади.

По дороге в гостиницу девчонки плачут. Искренне, навзрыд, все вместе. Пытаюсь поддержать, уговаривая, что это нужно для дела и что мы поступили правильно. Но, по большому счету, им все равно.

Я селю каждую в отдельный номер, чтобы они отвлеклись и не испытывали дискомфорта, общаясь.

Дверь в комнату Иванки приоткрыта. Слышен ее голос, она не плачет. Кажется, разговаривает по скайпу. По ту сторону экрана возмущается Игорек. Добропорядочный доктор волнуется, называя все, что мы сделали, совершенно глупой и недальновидной идеей! Мажорским, то есть моим, маразмом.

— Почему ты меня, своего мужчину, не слушаешь? Почему потакаешь богатому хмырю? Он тебе кто вообще?

— Он отец Василия.

— Отец это тот, кто вырастил. А он Ваську не растил. Он шлялся. Я вас ему не отдам, слышишь меня?

— Василия бы забрали, — говорит она тусклым голосом.

— Кто?! — продолжает на высоких тонах. — Ты хорошая мать, Иванка, у тебя работа есть и съемное жилье, ты алкашка, что ли?

— Ты недооцениваешь опасность!

— Он просто дурит тебе голову, чтобы разрушить наши с тобой отношения. У меня подряд три плановые операции, а так я бы ни за что тебя не оставил и, конечно же, поехал бы с тобой, раз уж ты хотела в этом участвовать. Ты же знаешь, как я сильно люблю тебя.

Дальше слушать невыносимо. И я отхожу, возвращаясь в свой номер.

Как же круто все меняется. Раньше я бы ввалился в ее номер, стал доказывать, что я круче, чем он. А теперь вот уступаю. И так дров наломал, жизнь ей испоганив. Так понимаю, что с родителями своими, праведниками, она тоже по моей милости не общается. Не простили они ей внебрачного ребенка.

Мне бы убедиться, что с ней и сыном все в порядке. И все. Больше в ее жизнь не полезу. Материально помогать стану, куплю жилье в благополучном районе, садик выберем частный с положительными отзывами. Надеюсь, удастся мне с моим бизнесом разобраться, стану помогать. Так, как сейчас, она, конечно же, жить не будет. Думаю, пойдут еще мои теплицы в гору. Как раз сегодня Долматов звонил, вроде все пока получается.

По дороге домой мы в пятером почти не общаемся. Каждый чувствует себя опустошенным и размазанным по стенке. Оно и понятно, не каждый день на тебя ведро дерьма выливают.

— Когда выйдет программа, от тебя отвернется вся семья, — тихо шепчет Иванка, глядя в иллюминатор.

— Зато опальному деду будет уже не до Василия.

— Почему ты мне не поверил?

— Потому что судил по своему окружению. Ревновал, злился, ненавидел. Был легкомысленным и глупым. Не представлял, к чему это приведет в итоге.

Иванка ко мне так и не поворачивается. Мы снова молчим, тяжело переживая произошедшее.

Едва выйдя в эфир, передача сразу имеет эффект разорвавшейся бомбы. Телефон накаляется до предела, ко мне в офис прибегает мать, и даже сестра возвращается с отдыха досрочно. Они считают меня предателем, повторяя, что все это неправда. Приходит дед, осуждая подобное поведение. Он зол, беспокоится о своей репутации. Не понимает, почему я просто не отдал отца ему на растерзание.