Мальчишник. Райское наслаждение

— Проснись, сурок! Какая погода! — Гордей хлопнул его по плечу: — «А ведь годы летят, наши годы, как птицы, летят. И некогда нам оглянуться назад…» Представляешь, оглядываешься и не видишь ничего позади. Пусто, голое поле, вспаханная земля, ни единого всхода. Разве о такой жизни мы мечтали?

— Ну, Леонидович, ты и самого Лузгина можешь уговорить, — засмеялся Лев. Это было правдой: если Льву чего-то категорически не хотелось, никакая сила не могла заставить его сделать это. — Давай раздеваться.

— Благодарю за комплимент, Лев Батькович.

Голый Голубев гляделся Аполлоном. Пожалуй, одежда скрывала многие его достоинства, прежде всего, мужское — внушительных размеров. Лузгин не удержался, чтобы не прокомментировать это. О чем вскоре пожалел.

— Я знаю, зачем ты все это устроил, — погрозив пальцем, сказал Лев. — Ты хочешь, чтобы я в который раз почувствовал себя униженным.

— Ты о чем? — Делая вид, что не понимает, к чему тот клонит, Гордей выпрямился.

— Я о вашем гигантском фаллосе, друг мой. Он великолепен, — Лева улыбнулся.

— Об этом? Да пустяки. Иногда это доставляет мне хлопот, — ни с того ни с сего признался Гордей. Лев не был готов к таким откровениям. — Мне приходится быть осторожным, чтобы вместо удовольствия не причинить боль, понимаешь?

— Да, — кивнул Лев. Ему был неприятен этот разговор, он предпочел уйти в парилку.

— Ведь мы давно знаем, что главное не размер, а техника, эмоции, — вслед ему крикнул Гордей. — Но с этим у меня тоже полный порядок.

В парилке их ждали партнеры. Раскрасневшиеся, мокрые от пота, они смеялись, рассказывали пошлые анекдоты. Лев усмехнулся: странное место, где все говорят только о сексе. Всех так и тянет на пошлость. Однако он никак не мог разделить всеобщего веселья. Что же ему-то так трудно расслабиться? Лев задумался. Не перебарщивает ли он? Человеку свойственно жалеть себя. Но так можно себя завести куда угодно: от безудержного веселья до печали и тоски, переходящей в затяжную депрессию. У него нет оснований ни для первого, ни для второго. Нормальная жизнь, правда, много работы, но есть возможность отдохнуть. Чего кочевряжиться? В какой-то момент ему стало до слез себя жалко. Что это он на самом деле так расстрадался? Подумаешь, уехал по делам. Жена осталась дома — обычная ситуация. Зачем же делать из этого проблему? Да и Голубев с ним уже замучился. Скоро вообще станет массовиком-затейником — уж как старается вывести своего друга из состояния апатии. Нужно во всем знать меру.