Цель

…Горе всегда приходит непрошено и не вовремя, к нему невозможно до конца подготовиться. Оно уродливое и холодное, оно гасит души не только умерших, но и тех, кто остался их оплакивать. Некоторые люди, познав горе, сплотившись, становятся крепче, некоторых же оно стирает в пепел.

— Как? …Почему у него не оказалось больше  …времени? — выдавила Ева шатаясь. Адам забрал и отвёз её домой. Ни на ней, ни нём не было лица, а их голоса изменились до неузнаваемости.

— Доктор сказал, что такой вариант не исключался. Болезнь начала резко прогрессировать и буквально сожрала его в считанные дни, без явных признаков, что бывает в редких случаях, — глухо ответил Адам, глядя куда-то в одну точку. — Мне сказали, что наш сын и так прожил слишком долго, с таким диагнозом не доживают и до двух лет. … Ева, … Ника больше  нет. … Мой сын…, — выплёскивая эмоции, Адам со всей силы ударил кулаком по столу, застонав совершенно от иной боли.

— Ненавижу тебя, — прохрипела Ева, в истерике тряся головой, опухшая от слёз, и почти теряющая сознание от головной боли, — Ты забрал у меня три года жизни, лишив возможности радоваться моему мальчику! Три  года, мать твою! Ты украл у меня моего сына, и готов был выбросить меня на помойку, вместо того, чтобы дать Нику возможность узнать свою мать получше! Ненавижу тебя за это и не прощу! Не хочу и минуты оставаться рядом с тобой!

— Ева прекрати! — он то ли злился, то ли умолял.

Но её уже понесло, помутневшим от горя рассудком, Ева видела всё именно в таком свете. Адам снова вдруг стал для неё врагом.

— Больше не прикасайся ко мне! — со злостью прокричала она. — Тебе больше не зачем меня использовать, а мне терпеть твоё присутствие! Не желаю больше тебя видеть, никогда!  Слышишь? Не смей появляться в моей жизни! — с этими словами, как бы отчаянно Адам не пытался её удерживать, одурманенный своим горем, она всё же вырвалась, покидая его дом растрепанная и босая.

Она даже толком не помнила, как добралась до своей старой квартиры в чёрном квартале. Больше не было цели и смысла. Больше не хотелось осознавать и существовать. Горе захлестнуло её с головой. Ева была не способна рассуждать про похороны сына или про то, в каком состоянии находится Адам. Она сражалась с непринятием и отрицанием, забыв про пищу и потребности. В таком состоянии она больше не ощущала ни жизни, ни времени. Будущего для неё больше не существовало, а в сердце скопилось слишком много боли и зла на то, что происходило за стенками её скорлупы.

В основном она спасалась сном, когда же заставить себя уснуть было уже не возможно — Ева прокручивала в памяти все моменты связанные с Ником, опять и опять заливаясь слезами. Кто-то периодически колотил в её дверь, но она с безразличным упорством не реагировала на звуки из вне.

Пока спустя несколько дней эту дверь не снесли с петель, и на пороге её комнаты не возникла взбешённая Ванда.