Гаврило Принцип. Человек-детонатор
- Автор: Матонин Евгений Витальевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-03962-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Гаврило Принцип. Человек-детонатор». Краткое содержание книги:
Ответы на эти вопросы дает Евгений Матонин в первой полной биографии Гаврилы Принципа на русском языке, написанной на основе документальных материалов и приоткрывающей завесу «тайны века».
[Адаптировано для AlReader]
Югославские власти тоже чувствовали этот диссонанс. На «младобосанцев» падала тень ненавистной для Александра «Черной руки»; кроме того, стране нужны были деньги, и многое зависело от австрийских и германских инвестиций. Поэтому король и правительственные круги старались особо не участвовать в раскручивании культа Принципа и «Молодой Боснии». Но и сдерживать «народную инициативу» они не собирались, так что очень быстро «омерзительное преступление в Сараеве» начали называть «героическим актом борьбы за свободу», «убийц и террористов» — «народными героями и мучениками за югославянское и сербское дело» и даже «творцами Югославии», а «роковые выстрелы Принципа» — «ударами колокола в борьбе против австрийского ига».
Дожившие до конца войны и распада Австро-Венгрии «младобосанцы», особенно те, кто имел отношение к покушению в Сараеве, получали государственные пенсии и земельные наделы, учились в университетах и писали воспоминания. Именем самбй «Молодой Боснии» и ее участников называли улицы, спортивные общества, школы. Но конечно, львиная доля посмертной славы досталась Гавриле Принципу.
Сразу же после окончания войны и исчезновения Австро-Венгрии одну из главных достопримечательностей Сараева — Латинский мост через Миляцку, который буквально упирается в место убийства эрцгерцога, переименовали, назвав его Принципов мост. С учетом того, что как раз рядом с этим мостом стоял памятник Францу Фердинанду и герцогине Софии (впрочем, его вскоре разобрали), это переименование было вдвойне символично.
В апреле 1928 года, по случаю десятилетия смерти Принципа в тюрьме, в Сараеве на могиле «видовданских героев» состоялась торжественная панихида. Это было, пожалуй, первое крупное массовое мероприятие в честь участников «Молодой Боснии» после перезахоронения их останков. Белградская газета «Време» дала репортажное описание этой панихиды:
«Около 10 часов утра у могилы национальных героев начала собираться толпа. В 10 И часов появляется сгорбленная старая женщина в черном и в платке на голове. Это — мать Данило Илича. В глубокой тишине слышен ее негромкий плач.
— Мой милый сын, мое золотое дитятко! — всхлипывает она. Она вытаскивает из газетного свертка четыре маленькие свечки, прикрепляет их к могильной плите и зажигает их. В толпе слышится плач. У всех глаза полны слез. Затем мать достает маленькую кадильницу, высыпает из другого свертка ладан, разжигает его на свечке и с плачем опускается на маленькую скамейку.
Священник Милан Божич… начинает панихиду. Собравшиеся отвечают хором. В заключение несколько сотен собравшихся мужчин и женщин поют «вечную память»…
Божич обращается к молодежи и требует, чтобы она почаще посещала эти могилы и черпала здесь свои идеалы, как из живого родника.
— Я низко кланяюсь теням Принципа и его товарищей! — заканчивает Божич и провозглашает в их честь:
— Слава!
Молодой солдат в черногорском головном уборе с букетом цветов в руках появляется на могиле. Это господин Милорад Рачич. Он — воспитанник школы офицеров запаса. Его сопровождает солдат.
— От имени 800 юношей, окончивших вчера школу офицеров запаса, я прибыл сюда, чтобы почтить память великих героев и возложить этот маленький букет на могилу героев, которые не хотели допустить, чтобы Габсбург принимал участие в маневрах в Боснии в Видовдан. Мы, юноши, прибывшие в Сараево — город Принципа — со всех сторон нашей страны, были возмущены, увидев его могилу. Эта могила — позор для государства, позор для Белграда, позор для нашего народа. Мы, поклявшиеся в верности нашему Отечеству, клянемся, что эта могила не останется больше в таком состоянии…
Господин Рачич в резких выражениях клеймит безжалостное отношение нынешних властей к памяти героя. Его слова сопровождаются аплодисментами.
— Целую этот букет от имени моих 800 товарищей и возлагаю его с глубоким благоговением на могилу героя.
Затем Рачич подходит к матери Данилы Илича и целует ее лицо. К нему же подходит госпожа Иока Силяк, известная народная рукодельница, и целует его в лоб:
— Прими, сын мой, благодарность от Общества сербских женщин.
Молодые люди, которые до вчерашнего дня являлись воспитанниками школы офицеров запаса, провожают мать Данилы Илича до ее дома. Толпа расходится с панихиды, полная горестных переживаний».
Еще через два года в Сараеве состоялось первое «материальное увековечение» памяти «героического выстрела Гаврилы Принципа». На доме, где находился магазин «Деликатесы Морица Шиллера», куда перед покушением заходил Принцип, решили установить мемориальную доску. Мероприятие запланировали на 2 февраля 1930 года — пятнадцатую годовщину казни троих участников покушения.
Газеты отмечали, что оно прошло «скромно и без особой торжественности». Официальные лица в нем не участвовали. Корреспондент английской газеты «Таймс» подчеркивал, что югославские власти всячески давали понять иностранным дипломатам, что это исключительно общественная инициатива, с которой выступили родственники и друзья участников покушения. Осложнять отношения с теми странами, которые были совсем не в восторге от подобной идеи, они явно не хотели. Немецкая газета «Дойче альгемайне цайтунг», например, назвала установку доски «чудовищной провокацией, с которой мы не должны мириться».
Тем не менее всем было понятно, что без ведома и одобрения властей памятная доска не могла оказаться на доме. Описание торжественной церемонии появилось практически во всех ведущих югославских газетах. Белградская «Политика» 3 февраля 1930 года под заголовком «Открытие мемориальной доски Гавриле Принципу» писала:
«На трибуне, которая была украшена зеленью и пальмовыми листьями как символом мира, стояла мать покойного участника покушения Илича. Рядом с ней стояла Йованка Чубрилович, супруга покойного участника покушения Чубриловича, а рядом с ней — сестра Трифко, Милена Грабеж, и сестра Мишко Йовановича Мара. В 11 часов на трибуну поднялись господа Василь Грджич, Милан Божич, Саво Любибратич, Хамдия Никшич и Боривое Леонтич. Как только на трибуну поднялся Василь Грджич, он повернулся к собравшемуся народу и необычно твердым голосом сказал:
— Народ, мы собрались, чтобы отдать дань уважения самым великим из нас. Сегодня самым достойным отдаем дань уважения молчанием.
Василь Грджич наклонил голову и остался в таком положении две минуты, а затем снова высоко поднял ее и воскликнул: «Слава герою Гавриле Принципу!» Народ на этом историческом месте подхватил: «Слава, слава, слава!»
В это время молодой националист Хамдия Никшич, который во время войны сидел в тюрьме как государственный изменник, сдернул белую ткань с мемориальной доски. Затем господин Боривое Леонтич, делегат от молодежи Далмации, сказал такие слова: «Возлагаю свой венок к памятнику герою в качестве скромного знака признания от молодежи Далмации великому герою». После его слов снова послышались крики: «Слава ему!«…На этом торжества завершились».
На доске из черного мрамора золотыми буквами была сделана надпись: «На этом месте Гаврило Принцип возвестил о свободе на Видовдан 15/28 июня 1914 года».
Между прочим, после развала Австро-Венгрии улицы в Сараеве переименовали. Так что историческое место выстрелов Принципа на углу набережной Аппеля и улицы Франца Иосифа тоже поменяло «прописку» — теперь оно находилось на углу набережной воеводы Степы Степановича — сербского героя времен Первой мировой войны — и улицы короля Петра.
В приведенных выше газетных репортажах легко можно увидеть одну особенность складывавшегося тогда героического культа Принципа. Героем он был не только для сербов, но и для черногорцев, далматинцев, боснийских мусульман (Хамдия Никшич, судя по всему, был из их числа) и др. Но так было далеко не всегда.
Первая мемориальная доска в честь выстрелов Принципа провисела почти 11 лет. 17 апреля 1941 года немецкие войска, вторгнувшиеся в Югославию, заняли Сараево. Одним из первых актов, который совершили в этом городе оккупанты, стал демонтаж доски на месте убийства австрийского эрцгерцога.