Стамбульский ребус

— Подруга, значит, — съязвила она. — Невзат, почему ты ничего не рассказывал мне про своих друзей?

— Понятия не имею, — я попытался отвязаться от расспросов. — Наверно, просто подходящего момента не было…

Она заговорила, и я расслышал печаль в ее голосе — вся ласковость куда-то улетучилась:

— Если бы я что-то знала, то никогда бы не спросила про Хандан. Йекта бы тоже не расстроился, и вечер, начавшийся так чудесно, не закончился бы так ужасно.

Она была права, но я не знал, что сказать, поэтому молча смотрел вперед, на дорогу. Но Евгения заслуживала извинений или, по крайней мере, объяснений.

— Вообще-то, это довольно интересная история… — начал я.

Она тут же забыла о том, что злилась, и спросила:

— Ты сейчас про Хандан и Йекту?

Откуда ей, бедняжке, знать, как оно было. Она подумала, что в Хандан был влюблен только Йекта.

— Я сейчас про Хандан, Йекту и Демира…

Ее зеленые глаза вспыхнули.

— Хочешь сказать, что оба твоих друга были влюблены в Хандан?

— Да, так и есть, — ответил я, и тяжесть воспоминаний обрушилась на меня с новой силой.

Продолжать я не стал — не смог, но Евгения не отставала.

— А ты?

Я удивился: не ожидал, что она спросит об этом.

— Что ты имеешь в виду?

Ни на секунду не отводя от меня своего взгляда, она сказала:

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

— Да откуда?

— Ты ведь тоже был влюблен в Хандан, правда?

Нет, она вовсе не обвиняла меня. Просто хотела знать. О моей прошлой жизни, о тех, кого я любил, о прежнем Невзате. Вот почему ее так интересовала Хандан. Ожидая моего ответа, она смотрела на меня с такой лаской и нежностью, что я чуть было не проговорился. Да, я тоже был влюблен в Хандан. Но так ли это было на самом деле? Сходил ли я по ней с ума так же, как Йекта и Демир? Я не мог ответить на этот вопрос со стопроцентной уверенностью.

Мимо проносились беспорядочные балатские улочки, и у меня перед глазами вставали детские воспоминания. В тусклом свете фонарей тонули доносившиеся из прошлого голоса. Сколько всего было связано с этим местом… И среди всей этой кучи воспоминаний лучше всего в память впечатались те, что были связаны с Хандан. И правда, какой она была? Стройная, хрупкая, темноглазая девчушка с длинными прямыми волосами… Да, отчего-то она вспоминалась мне не девушкой и не женщиной средних лет, а именно маленькой девчушкой. Может быть, потому, что я был знаком с ней еще до Йекты и Демира. Хандан была нашей соседкой, дочерью Фарука-амджи и Надиде-тейзе. Мы так долго знали друг друга, что я уже даже не мог вспомнить, когда и как мы впервые увидели друг друга. Хандан всегда была в моей жизни, как мама с папой, как наши соседи — Димитрий-амджа и его жена Сула-тейзе, Месут-амджа, Нида-тейзе с сыном Ихсаном, как Примо-амджа, Рашель-тейзе и их дочь Эстер. Я никогда не воспринимал ее как сестру, но всегда — как близкую подругу. Мы вместе ходили в детский сад и начальную школу. Но и этим не ограничились — продолжили общаться в средней школе. Потом в нашей жизни появились Демир и Йекта. Их класс распустили, и они перешли в наш. Сначала они подружились со мной, потом — с Хандан. Никак не могу вспомнить, когда они начали испытывать к ней симпатию, кто в кого первым влюбился… Даже не могу точно сказать, был ли я сам влюблен в Хандан…