Лето долгожданных побед [litres]

Одновременно командующий вел интенсивный поиск слабого места немецкой обороны, которое было обнаружено на второй день боев на месте стыка двух дивизий рейхсвера. Именно в эту точку и был нанесен удар кавкорпуса Краснова 29 июля, который полностью прорвал оборону противника и вышел на оперативный простор.

Все последующие два дня русские войска интенсивно расширяли место прорыва, нанося германским войскам удары во фланги, вводя в сражение новые полки. Пинск и Барановичи еще держались, но движущиеся по немецкому тылу конные корпуса уверенно смыкали клинья окружения немецких дивизий в этом районе. К сожалению для немцев, прорвав фронт, русские очень удачно рассекли пополам находящиеся в этом месте войска Эйхгорна и фон Притвица, и угодившие в окружение немецкие дивизии не имели единого руководства. Каждая из окруженных частей была предоставлена сама себе и была вынуждена сражаться с противником в одиночку.

Гофман быстро оценил все остроту сложившегося положения, но не отдал приказ об отходе, решив перебросить по железной дороге оставшиеся под Варшавой части из резервной армии Леопольда Баварского и зажать прорвавшиеся русские войска в смертельные тиски. Вечером 31 июля войска погрузились в эшелоны, идущие к Пинску и Барановичам, а днем 1 августа случилась ужасная трагедия.

Волчьи сотни Шкуро, сумевшие пробраться через болота Припяти, терпеливо ждали в белорусских лесах своего часа, стараясь ничем не обнаруживать своего присутствия в немецких тылах. Лишь разведка и перехват связных между частями да обрыв телефонных линий – все, что могли они себе позволить в эти дни. Кроме этого, они вели наблюдение за железной дорогой, выполняя свое самое главное задание на этот период.

Марков прекрасно помнил, как немцы лихо перебрасывали свои части по железной дороге в Пруссии в августе 14-го года. Именно быстрое передвижение немецких дивизий позволило Людендорфу разгромить сначала армию Самсонова, а затем и Раненкампфа, численно уступая обоим противникам. Готовя наступление, Марков видел главную задачу партизан Шкуро в недопущении переброски частей противника по железной дороге на помощь окруженным дивизиям. Как показало время, расчет Маркова был верен, и Гофман поступил именно так, как и рассчитывал командующий 3-й армией.

Казаки сотни Шкуро, прошедшие хорошую школу тайной войны в тылу противника, справились с возложенной на них задачей блестяще. Выставив своих наблюдателей вдоль железнодорожного полотна, они были в постоянной боевой готовности.

Едва сидящий на верхушке сосны наблюдатель заметил тяжелогруженый воинский эшелон, ползущий в сторону Барановичей, он немедленно передал условным свистом известие двум казакам, сидящим внизу у дерева. Сквозь мощные окуляры трофейного офицерского бинокля казак прекрасно видел распахнутые двери теплушек, в которых было битком набито германских солдат. Медленно ползущий эшелон неторопливо приближался к скрытому наблюдателю, и до его ушей вперемешку со стуком колес состава уже стали долетать бравурные немецкие песни, которыми славные сыны рейха подбадривали себя перед скорым сражением.