Общага 90-е. Часть вторая

— Порвал на тысячу мелких Колобков. Хочешь посмотреть?

— А ты и это можешь?

— Это смешные фокусы, по сравнению с моими настоящими возможностями, — просветил я своего оппонента, прищелкивая пальцами. Свет в катране мгновенно погас, а перед нами развернулось окно, открывшееся в кабинет Зябликова в момент нападения Колобка. Конечно, это была иллюзия, но иллюзия в точности повторяющая события того печального дня. Министр, не отрываясь, досмотрел «представление» до самого превращения Колобка в кровавый фарш.

— Суркова тоже ты посетил? — спросил он меня, когда «окно» закрылось, и вновь загорелся свет. — А почему сразу его не порешил, ведь он еще тот ублюдок? На нем пробы негде ставить!

— Как, впрочем, и на тебе, — усмехнулся я. — Я дал ему шанс. И он внял голосу разума. Я и тебе тоже его дам…

— И что я для этого должен буду сделать?

— Ничего особенного — просто завязать, и жить нормальной жизнью. Ну, или свалить по-быстрому из города. На долгую отсрочку не надейся — я планирую распространить свое влияние на вес мир.

— Если ты так крут, то почему не сразу… на весь мир? — Тут же среагировал не некое несоответствие в моих словах Министр.

— Не буду скрывать, что есть ряд ограничений на мое вмешательство. Когда-то я уже проделал нечто подобное, и это привело к тяжелым последствиям для обычных людей. На этот раз я не хотел бы повторять своих ошибок. Поэтому грядущие изменения в мировом укладе не будут столь резки и поспешны, как хотелось бы. Принимать или не принимать правила игры — зависит только от тебя. Думай, Министр! Но если ты примешь неверное решение, от тебя не останется даже надгробия на центральной аллее Морского кладбища. В общем, целую детка! — И я растворился в воздухе, словно меня никогда и не было.

Министр сидел в оцепенении минуть десять, а может и больше — он абсолютно потерял ощущение времени. Наконец он очнулся, обвел взглядом опустевшее помещение катрана, словно видел его в первый раз и зычно крикнул:

— Горелый! Телефон мне!

Вбежавший в помещение здоровяк заполошно огляделся и проблеял:

— Звал, бугор? Э… — втупил он. — А где этот…

— Ушел.

— Так мимо меня никто не проходил, а я никуда не отлучался!

— Забей! Он… он просто растворился в воздухе… — Министр глупо хихикнул, ему казалось, что он потихоньку сходит с ума. — Телефон где, утырок!

— А? Ща все будет, Министр! — он метнулся в коридор и через секунду притащил телефонный аппарат на длинном шнуре.

— Вали! — Оставшись в одиночестве, озадаченный авторитет набрал номер Суркова.

Трубку долго никто не снимал. Звонок обрывался, но Министр упорно продолжал накручивать диск, матерясь сквозь сжатые зубы. Он чувствовал себя беспонтовым фраером-первоходкой, пряником, первый раз попавшим на зону. Когда ты ничего еще не понимаешь в тюремных раскладах. Ему срочно нужно было пролить хотя бы какой-нибудь свет на эту мистическую ситуацию. Ибо то, с чем он столкнулся, не поддавалос никакому объяснению. Министр, с детства воспитанный (если можно так выразиться с его уголовным прошлым) советской системой, не был верующим. До сего момента он не верил ни в бога, ни в черта! Он верил только в себя, в острую заточку и во всесильный воровской закон, благодаря которому он поднялся по жизни. Но сегодняшняя встреча поколебала эту уверенность, ранее казавшаяся незыблемой, словно железобетонная стена. И ему нужно было срочно обкашлять ситуацию с кеи-нибудь, кто раньше него оказался в теме. И единственным «посвященным» был Митрофан. По крайней мере, Министр на это надеялся. Не зря же говеный корешок посоветовал ему не цеплять Зябликова, за которым, как оказалось, стоит совсем не Москва, а абсолютно другие силы.