Гражданка Иванова, вас ожидает дракон

— Прости, — Василиса спустилась на ступень вниз и обняла подругу. — Прости меня. Я не хотела обидеть. Уверена, что в розовом платье ты будешь чудесной нимфой.

— А ты? А как же ты? Не будешь жар-птицей? — из пальцев Марисоль посыпались перья, которые она, оказывается, припасла для подруги. Видя это, Василиса еще больше разозлилась на себя. Как она могла? Знает же, что костюм стараниями герцога у нее есть, а все равно сделала Мари больно.

— Нет, не буду.

— А в чем же пойдешь? — ахтыбараниха, услышав в голосе подруги слезы, совсем сникла. — Или не пойдешь вовсе?..

— Пойду, обязательно пойду, только о костюме рассказать не могу. Я объясню все потом, после бала, ладно?

— Ладно, — Мари похлопала подругу по спине и, оторвавшись от нее, наклонилась, чтобы собрать перья. — А костюм утки я тебе все-таки принесу. Чтобы у наших не появились подозрения. Пусть думают, что ты одна из служанок.

— Я и есть одна из служанок. Я рабыня, Марисоль, — шлем ужасно мешал. Вася в нем буквально задыхалась, но снять не решалась. Нельзя, герцог запретил.

Ахтыбараниха, разогнувшись, посмотрела в глаза Василисы.

— Нет, ты никогда не была рабыней. В них нет твоего магического света. Я сразу его почувствовала. И лорд Аль-лель почувствовал, потому и пришел за тобой на кухню. И лорд Ракон…

— Тс-с-с! — Василиса закрыла рот подруги пальцем. — Тут не так все просто.

— Я знаю, что между вами что-то происходит. О вас уже говорят на кухне.

— Что о нас можно говорить?

— Что до недавнего времени он почти каждую ночь проводил в твоей комнате…

— Я нэнни, подруга. Запомни, — Василиса приподняла забрало, чтобы глотнуть воздуха, который внезапно кончился. — И что бы вокруг ни говорили, я не сделала ничего предосудительного.

Произнесла и тут же закрыла забрало. Подруга не должна видеть, как ярко загорелись у Василисы щеки. Купание в водопаде, нескромные желания, вытребованные поцелуи трудно назвать целомудренными поступками.

— Я все еще девственница, — это был последний аргумент. Последний бастион, который еще не пал. — И если я перестану ей быть, то никогда не буду настаивать, чтобы ко мне обращались как к нэнни.

— Ну и хорошо, — ахтыбаораниха выдохнула с облегчением. — Ты же понимаешь, что ни один из них не возьмет тебя замуж? Уж лучше выбрать кого-нибудь равного. Как ты относишься, например, к кучеру? Вполне себе симпатичный.

— А как же свет, который отличает меня от рабыни?

— Магический свет вызывает лишь интерес господ, но никак не желание вести под венец. А кучер может. Я уже не раз замечала, как Витал на тебя смотрит.

— И как Витал на меня смотрит? — Вася нахмурилась. Кучер был единственным человеком, кто знал, что именно она находилась в карете герцога после Забега, да и сегодня видел, что под шлемом скрывается никто иной как «нимфа» — эту легенду Василиса не спешила развеивать.

— Стоит тебе попасться ему на глаза, как он замирает. Не доносит ложку до рта, или так и стоит, задрав вилы с клоком сена.